Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
Остановившись, я обернулся и произнес, не сводя взгляда с лица стража: — Да. Крик пытаемого громок. И этот крик — предупреждение остальным, кто подумывает начать убивать или насильничать! Когда они услышат звериное завывание пытаемого — это угасит их темный пыл! За легкие кровавые деньги и бесчинную потеху — неизбежная страшная кровавая плата! Заплатят вдвойне! Как те, кто будет кричать сегодня! — А если темный пыл услышавших не угаснет? Вера в собственные дурные силу и удачливость порой слишком велика… — Тогда однажды мы встретимся с ними здесь — я кивнул на дверь пыточной и, отвернувшись, зашагал дальше — Я дал обещание и сдержу его, Магарий. Но не удивятся ли жители Буллерейла удивительно мирной тишине в тюрьме, куда вошел палач, что явился не разговаривать, а пытать и расчленять? Как думаешь? Не осудят ли разгневанные родичи убиенных жертв такую тишину? — Да услышал я тебя… услышал… — Расчленять говоришь… — прохрипел вставший мне навстречу седой и на этот раз в его взгляде не было покорности и смиренности. Об этом же говорили сжатые кулаки и злобно оскаленные зубы. — Сопротивляйся — поощрительно улыбнулся я, делая широкий шаг в камеру — Сражайся… — Порешу! — взвизгнул старый и прыгнул вперед, стараясь зайти сбоку и по наивности своей считая, что я этого не пойму. Отступив, я коротко ударил, глубоко погружая кулак в дряблый живот. Охнув, он разинул рот и согнулся. Перехватив его правую руку, я резко вывернул ее, с влажным хрустом ломая в локте. — А-А-А-А-А-А-А! Моя рука! Моя рука-а-а-а! — Кричи — поощрил я со все той же застывшей улыбкой, перекручивая искалеченный сустав — Кричи громче…. — А-А-А-А-А-А-А! — дрожащий вой вырвался из камеры и полетел по коридору, торопясь вырваться в залитый солнцем мирный летний двор… * * * Вернувшись на задний трактирный двор, я потратил немало времени на лишнюю, но такую нужную для меня чистку лошадей. Мерные и скупые движения щеткой успокаивают, позволяют мыслям потерять багровый окрас и вернуться в привычное неспешное русло. Почувствовав полное успокоение, я прихватил тяжелую седельную сумку и понес ее к комнатам. На столпившихся у дальней стены трактирных слуг я не смотрел. И так знал, как они смотрят на меня — с особым испуганным уважением. Вглядываются с жадным любопытством, одновременно вспоминая трижды преувеличенные слухи о зверских пытках, кои я учинил приговоренным, прежде чем казнить их. Я не собирался никого переубеждать. Такие слухи я одобрял. Пусть сплетни расходятся и разбегаются, разлетаются и расползаются по дорогам и тропинкам, пусть проникнут в каждое отдаленное поселение и в каждое могущее слышать ухо. Порой сущей малости хватает, чтобы привести в себя задумавшего недоброе человека. Зайдя в комнату, я с железным лязгом опустил сумку на пол, бросил взгляд на застланную постель и вышел, прихватив с собой загодя приготовленный сверток. Сделав шаг за дверь, я на мгновение замер, взглянул сверху-вниз на оседлавшую давешний высокий чурбан фигурку. — Ты выглядишь куда лучше, сильга Анутта с двумя «Т» — улыбнулся я, внимательней оглядывая девушку. — Ты льстишь мне, палач Рург — ответила она, легко выдержав мой взгляд и заодно показав, что зрение полностью вернулось к ее зеленым глазам. Лицо чуть осунулось, глубокие царапины на левой щеке покрыты зеленоватой мазью и почти скрыты свободно распущенными волосами с вплетенными в пряди красными нитями — Свершил свое кровавое дело? |