Онлайн книга «Эхо войны»
|
— Да как… Сам погляди — шуршат что есть сил, шайтаны. И меня припрячь хотели, но я и сам отмазался, и тебя отмазал. — От чего? — От махания кетменем. И от таскания камней. Мы проводники, не наше это дело, верно? — Верно, — не раздумывая подтвердил я, ничуть не горя желанием таскать камни или бить кетменем по очень твердой просоленной земле. — А что там? Что они нашли? Чего рванули? — Любопытно? Так и надо было самому лезть и смотреть, — пробурчал Ильяс. — Меня Борис три раза туда послал, куда и жена моя не ходила самыми темными ночами. За то, что я под руку ему лез. — Поэтому я туда и не совался, — признался я. — Они все на нервах. Нам не верят. Дошли до нужной точки и брызжут кипятком. Чего соваться? Чтобы сразу послали? — Вот и узнавай у кого хочешь, раз такой умный, — окончательно обиделся Ильяс. — Держи. — Я протянул мужику прихваченный из своей городской берлоги узелок. — Там немного, но тебе в самый раз. — Чем там? Ух… Баранина? — Проводник неверяще уставился на тонкие пластинки очень темного и твердого мяса, хранившиеся в развернутом узелке. — Баранина, — подтвердил я. — Угощайся. Вот еще луковицы тюльпанные, чуть раньше собрал их. Хрусти вперемежку с мясом, чтобы в горле не пересохло. Баранина с перцем вяленная, жгучая. — Ну спасибо, братух! Такое я люблю… Ильяс снял с пояса нож, отточенным до бритвенной остроты лезвием легко отделил небольшой кусочек мяса и положил его в рот. Прикрыл глаза от удовольствия, хотя мне его не понять. Баранину я хранил как НЗ на самый черный плохой день, сохранялась она в верхнем сухом углу моей берлоги, прикрытая несколькими слоями тряпки. С собой взял, можно сказать, случайно — все равно планировал заменить и обновить запасы съестного. И раз уж собирался я хранить баранину долго, озаботился тем, чтобы провялена она была мастером своего дела и с добавлением самого жгучего перца, смешанного с крупной серой солью. Чтобы хранилась подольше и чтобы насекомые не совались. Перед употреблением мяса я планировал корку перца содрать ножом и хорошенько прополоскать баранину в воде, а то и отмочить в ней, чтобы излишки соли и перца ушли. А вот мой коллега, проводник и охотник, этого не сделал. Поэтому во рту Косого Ильяса сейчас должен полыхать пожар, что подтверждали катящиеся по его щекам слезы. Силой перца ему обожгло рот, скрючило в спазме язык, выворотило губы наружу и опалило глотку. Но он продолжал счастливо улыбаться и медленно разжевывать жгучий кусочек мяса… — Так что там? — напомнил я, выждав, когда Ильяс прожует второй шматок баранины, незаметно при этом сдвигая висящую на поясе флягу за спину. Ну его, этого любителя перца, — у него губы и рот горят так, что он разом выдует и свои, и мои запасы воды. — Там трындец! — чавкая, поведал мне проводник, округлив глаза и всем выражением лица дав понять, что ничуть не преувеличивает. — Слушай! Это шайтан-гора, мать ее! Знал бы я о ней лет на сорок пораньше — ох! Слушай! Нет, ты слушай! — Да слушаю я, ты рассказывай. — Короче!.. «Короче» оказалось длинным, дерганым и перескакивающим с места на место рассказом. Но суть я уловил быстро и теперь жадно впитывал мелкие подробности и детали. Русские не просто так пришли к этим нагромождениям скал и песка. Среди дикого природного месива они быстро отыскали ничем не отличающуюся от других неглубокую впадину у основания толстой, но невысокой скалы, напоминающей корявый пень. Причем как им удалось найти впадину — непонятно, ведь она была полностью скрыта песком, коего пустыня насыпала аж с горкой и сверху посадила десяток кустиков, поселила змей и ящериц, рассадила под камнями нескольких злющих скорпионов. В общем, обычные пески. |