Книга Эхо войны, страница 32 – Руслан Михайлов

«Пока что», — повторил я его фразу про себя. — «Охренеть просто. Пугают? Или все будет зависеть от исхода разговора с хитрым татарином?»

У последней двери мой конвоир остановился, оправил сшитую из вараньей кожи куртку и едва слышно постучал в косяк три раза.

— Зайди! — прозвучал зычный и властный голос, узнаваемый сразу: Бессадулин. Встречался с ним и его сворой на толкучке, когда он неспешно обходил принадлежащие ему владения, самолично проверяя, все ли в порядке, и расспрашивая торговцев о житье-бытье… Я всегда поспешно уходил на соседний ряд, не стремясь попадаться на глаза «весомым» людям нашего города.

«Ни к чему это», — говаривал Тимофеич, не жалующий ни Пахана, ни Бессадулина. И вот не уберегся…

Открыв дверь, Седой прошел первым и только потом кивнул стоящим позади меня жлобам — заводите, мол. Не дожидаясь очередного тычка, я шагнул в кабинет и остановился у порога, не решаясь наступать на ковер. Чистенький, ворс пушистый, цвета сочные. Сомневаюсь, что хозяин ТЦ будет рад увидеть, как роскошный ковер топчет грязный бродяга. Не будем вызывать его недовольства. Убить не убьют, но пару оплеух отвесят запросто. Поэтому я остался стоять у края ковра, не отрывая глаз от пола, старательно разглядывая грязные носки ботинок.

Бессадулин меня удивил. Сильно удивил.

— Ну, здравствуй, Битум, — пророкотал он. — Чего в дверях стоишь? Проходи, садись.

— Здравствуйте, Рашид Хасанович, — в свою очередь поздоровался я. — Ковер хороший… испачкаю.

— Грязь не кровь, отмывается легко, — хмыкнул Бессадулин, почесывая заросший черной щетиной подбородок. — Садись.

Это уже прозвучало как приказ. Повиновавшись, я сделал пару шагов вперед и опустился в низенькое и узкое пластиковое кресло. Ноги уткнулись в подбородок, лицо оказалось на уровне письменного стола. Жутко неудобно. Если что, и вскочить-то не успею.

Сейчас я смотрел на Бессадулина снизу вверх. Широкоплечий, но уже оплывший, с наметившимся животом. Годы берут свое. Годы и сытая жизнь. Уж ему-то в поисках жратвы по пустыне шарахаться не приходится — все на подносе небось приносят да с придыханием приятного аппетита желают.

— Чего молчишь? — поинтересовался хозяин кабинета, вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла.

— Не знаю, что говорить, — откровенно признался я, разведя руками.

Стоящий за спиной старший охранник тут же опустил жесткую ладонь мне на плечо и велел:

— Не ерзай!

— Не знаешь? — будто бы удивился Бессадулин. — Хм… Тогда вот тебе намекающий вопрос: может, ты обижен на меня чем?

— А? Что вы, Рашид Хасанович! С чего бы мне на вас обижаться?

— Вот и говорю — с чего бы это? — кивнул Татарин, с деланым недоумением пожимая плечами. — Но сам посуди — хороший охотник регулярно приносит в город свежее мясо… а сдает на стороне. Нет бы зайти в гости, поинтересоваться у меня: Рашид Хасанович, свежего мяса купить не желаете? А я бы купил, в цене не обидев!.. Да только не приходит тот охотник, добычу к другим тащит. Вот и интересно мне стало: чего же он со мной дел вести не хочет? Может, не доверяет? Иль обиду затаил?

Вобрав в уши речь Бессадулина, я оказался настолько ошарашен, что первое мгновение в голове воцарилась полная каша.

Чтобы Бессадулин сетовал на отсутствие свежего мяса ящериц?

Да он его не ест!