Книга Аристократы улиц 2, страница 100 – Александр Майерс

— А-а… — у Вашина отвисла челюсть. — Ты серьёзно? Это же очень важная должность. Второй человек после главы рода!

— Ну, это с какой стороны посмотреть. Но в целом — да. Ответственность очень большая. Только я уверен, что ты справишься, — я поставил чашку с недопитым чаем на блюдце. — Я ведь работал под твоим началом и знаю, как ты заботишься о том, что всё было в порядке. Ты хороший начальник и в то же время грамотный исполнитель. Именно такой человек мне и нужен.

— Благодарю, — Степан почтительно склонил голову. — За оказанную честь и доверие. Я готов попробовать.

— Пробовать некогда. Как можно скорее увольняйся и принимайся за работу. Дела Терновских расширяются, мне срочно требуется помощь.

— Понял, — кивнул Вашин. — Сегодня же напишу заявление.

— Жду тебя вечером у себя. Обсудим твои обязанности и заодно выдам тебе первые поручения. Чтобы ты постепенно начал входить в курс дел.

— Договорились!

Я крепко пожал Степану руку и отправился к статуе деда.

«Светлейший князь Эспер Григорьевич Тарковский, основатель Дальнегранска», было написано на постаменте.

Ха. А ведь дедушка немного приврал. Ведь когда он основал город, уже не был князем. Впрочем, раз его отрезали от родового Источника и к тому же повесили блокирующий кулон, дед мог не стесняться. Врать сколько влезет. У него больше не было магических сил, на которые это бы повлияло.

Оставалась только честь. Но и с ней у деда были проблемы, учитывая его любовь к адюльтеру.

— Оставил ли ты после себя ещё что-нибудь, кроме старого дома и карты в подвале? — пробормотал я себе под нос, глядя на статую. — Не подскажешь?

Статуя промолчала. Следовало ожидать.

Когда я рассказал Добрану о том, в чьём доме мы живём, он не поверил. Домовой ведь знал деда лично, он и привязал его к семье Тарковских. Однако, выслушав рассказ полностью, всё же признал, что такое возможно.

— Знаешь, что я вдруг понял, Эспер? — сказал мне тогда домовой. — Я вдруг понял, что у меня потеря памяти.

— Как у тебя может быть потеря памяти? — удивился я. — Ты же дух.

— Вот именно. Похоже, что твой дед это сделал, — Добран поднял на меня глаза. — Ты вот сейчас рассказываешь про него, про войну с Рязанью, про то, как его сюда изгнали. А я вроде понимаю, что так оно и было, но ничего не помню.

— То есть он вырезал кусок из твоей памяти с помощью магии?

— Как-то так, видать. Не знаю. Придётся мне ещё раз весь дом сверху донизу обыскать! — Добраныч хлопнул по коленям и встал. — Я тоже уверен, что Эспер Григорьевич что-нибудь после себя оставил!

С Влоком я тоже побеседовал, но больше, чем раньше, он не смог мне рассказать. Жил старик, одинокий, баб любил водить и самогонку хлестал, как не в себя.

— Только звали-то его по-другому, — сказал банник. — Собутыльники, по крайней мере.

— Как?

— Семёном. Думаешь, специально скрывался?

— Статую себе при жизни поставил, а имя скрывал? — хмыкнул я. — Как-то странно, не находишь?

— И правда. Может, это вовсе не он был? Ты вот про кулон говоришь, против магии который. А я не помню никакого кулона.

После этого разговора с Влоком я задумался: а что, если правда? Не мог ли дедушка оставить дом какому-нибудь другому старику, а сам… что сам? Уйти на поиски приключений? Тайно вернуться в большую Россию?

Не знаю. Но обязательно доберусь до правды. Почему-то я уверен, что дед оставил после себя такое, что роща берегинь покажется после этого пустяком.