Книга Аристократы улиц 2, страница 123 – Александр Майерс

— Да уж. Не представляю, как вы смогли так возвыситься в столь неблагодатном месте, — покачал он головой.

— Разве я сильно возвысился? — спросил я.

— Конечно. Из нищего изгоя за год превратились в весьма могущественного дворянина. По меркам баронов, конечно же, — улыбнулся Илья Романович. — Не сочтите за оскорбление.

— Что вы, я прекрасно осознаю своё положение. Именно поэтому хочу его улучшить.

— Похвально, похвально! — князь постучал пальцами по столешнице. — Насколько я полагаю, именно свои перспективы вы и хотели со мной обсудить?

— Вы проницательны, княже, — улыбнулся я.

— Слушаю, — Грушецкий принял деловитый вид.

— Всё очень просто, ваше высочество, и одновременно очень сложно. Я хочу вернуться в большую Россию. Мой брат-князь готов отменить изгнание, но не готов сделать своим вассалом. Понимаете, это будет слишком явным сигналом для наших недругов.

— Вы говорите о князе Молотове, — сказал Илья, и это был не вопрос.

— Да, — кивнул я. — Вы, конечно же, в курсе, что между ним и моим братом…

— Я знаю гораздо больше, чем вы думаете, Эспер, — как-то зловеще произнёс князь.

— Что вы имеете в виду?

— Вы слышали о похождениях вашего деда? Который был вашим тёзкой?

— Да, — кивнул я. — И о настоящих причинах конфликта я тоже знаю. А вы?

— Я тоже. Никита Молотов гораздо ближе к вам, чем вы считали раньше, правда?

— Это так.

— Но я вынужден рассказать вам кое-что ещё, Эспер, — сказал Грушецкий, глядя мне в глаза. — То, что вам не понравится. Кое-что о вашем брате.

— О Владиславе?

— Да. Дело в том, что всё случившееся — смерть вашего отца и старшего брата, начало конфликта с Рязанью… Да и вообще то, что князь Молотов решился покуситься на Москву — это вина Владислава.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился я.

— То, что и сказал. Если бы не ваш брат, всего этого бы никогда не случилось.

— Говорите прямо, ваше высочество.

— Вы точно хотите знать? — поигрывая перстнями, спросил Илья.

— Сначала говорите такое, а потом спрашиваете, хочу ли я знать⁈ — я не удержался и повысил голос. — Конечно!

— Хорошо. Тогда слушайте…

— О конфликте между вашими родами мне известно давно, — начал князь Грушецкий. — Я был свидетелем того, как ваш дед пошёл на Рязань войной.

— Сколько вам лет? — не удержался я от вопроса.

— Сто четыре года. Мне было двадцать три, когда началась та война. Мой отец и ваш дед, Эспер Григорьевич, были весьма дружны. Поэтому отец без сомнений поддержал его в походе против Рязани.

Я молча кивнул, хотя и сомневался, что дело было только в дружбе. В политике ни у кого нет друзей. Тогдашний князь Смоленска наверняка преследовал какие-то свои интересы.

В конце концов, мой дедушка был неправ по всем фронтам. Мало того что обрюхатил чужую жену, так после этого ещё прикончил её мужа и пошёл на род войной…

А теперь нам с Владом приходится разгребать последствия всего этого.

Гордиться таким предком было сложно. Да я и не пытался.

Меня гораздо больше интересовало, что Илья Романович имел в виду насчёт Влада. Что значит, он виновен во всём, что случилось?

— Но война, как вы знаете, не увенчалась для Москвы успехом, — продолжил князь. — Поэтому ваш дед оказался в опале и был сослан в Сибирь.

— Эта часть истории мне знакома, — сказал я. — Кстати, вы не знаете, что он делал в Сибири?