Книга Мастер драгоценных артефактов, страница 53 – Александр Майерс, Олег Сапфир

— Ой, ваша милость, спасибо! — разулыбалась она. — Это благодаря вам, на оленине-то добрый суп получается!

— Скажи, а ингредиенты… всё честно? Ничего со склада лишнего не прихватываешь для своей семьи?

Её лицо стало честным-пречестным, даже слишком.

— Да что вы! У меня всё по совести! Каждая крупинка на счету!

«Интересно, — мелькнула мысль. — А куда тогда делась четверть того сала, что срезали с кабана? Похоже, я отлично сыграл свою роль, и слуги считают меня за полного дурачка».

Затем я встретил в коридоре молодую горничную Дуняшу. Девушка лет двадцати, стройная, с большими испуганными глазами.

— Дуняша, — остановил я её. — Работа тебя устраивает?

— Очень, ваша милость, — прошептала она, глядя в пол.

— Как хорошо. А ты уже присмотрела здесь что-нибудь, что можно было бы украсть? — спросил я с наигранным любопытством. — Я слышал, слуги тут иногда что-то прибирают к рукам. Не осуждаю, времена трудные.

Она вздрогнула и запричитала:

— Нет! Нет, вы что! Меня здесь всё устраивает! Крыша над головой есть, кормят, и… и колодец у вас глубокий!

Я поднял бровь. Колодец? При чём здесь колодец?

Фантазия у меня хорошая, и в голове тут же возникло как минимум десять версий, две из которых оказались достаточно интимными.

Версия первая, бытовая: она что-то украла и выбросила в колодец, чтобы спрятать.

Версия вторая, романтическая: возле колодца у неё были свидания с кем-то.

Версия третья, мистическая: она считает, что в колодце живёт дух, который ей покровительствует.

Версия четвёртая, магическая: она знает, что колодец не простой, а связан с подземными водами, несущими магию, или в нём кто-то спрятал артефакт.

Версия пятая, совсем уж изощрённая: «глубокий колодец» — это метафора, означающая, что в усадьбе есть какие-то тайны, в которые она не хочет вникать.

И так далее.

А ещё, знаете, существуют кристаллы, которые называются «колодец» — энергонакопители особой конструкции, впитывающие магию из окружающей среды.

— Колодец, говоришь? — переспросил я задумчиво. — Действительно, глубокий. Хорошо, что он у нас есть. Иди работай.

Удирая, Дуняша чуть не сбила меня с ног.

Последним я застал молодого конюха, того самого Фёдора, который помогал мне прятать трофеи. Он чистил сбрую в уголке конюшни.

— Федя, — позвал я. — Как лошади?

— В порядке, ваша милость. Накормлены, напоены, — бодро отрапортовал он.

— А ты не подумывал продать какую-нибудь клячу на сторону? Деньги-то нужны, наверное, — спросил я, присаживаясь на перевёрнутое ведро.

Фёдор даже слегка нахмурился.

— Для меня лошадь — не вещь, ваша милость. Она товарищ. Да к тому же они ваши. Поэтому нет, не думал.

В его тоне было столько уверенности, что я ему поверил. Впрочем, Федя мне сразу понравился. Умный парень, исполнительный, и честный — это прям по глазам видать.

Обойдя так почти всех, я вернулся в дом. Картина прояснялась. Были среди моих слуг откровенные вруны и воришки, были запуганные, но в целом безвредные люди, были и те, на кого можно положиться. Как в любом коллективе.

Я снова отыскал Макара, который теперь, кажется, окончательно поверил в мою одержимость крышами и поминутно посматривал вверх.

— Нужно кое-кого уволить, — сказал я без предисловий. — Без шума, но прямо сегодня.

Старик насторожился.

— Кого же, господин?