Книга Мастер драгоценных артефактов 2, страница 58 – Александр Майерс, Олег Сапфир

Шахтёры переглянулись. Ситуация была им хорошо знакома.

— Киркой не размахнуться, — продолжил я. — Бежать некуда. Что делать?

— Ну… орать и надеяться, что охрана услышит? — предположил кто-то.

— Можно и так. А можно — вот так.

Я поднял руку, направив её на соломенное чучело в двадцати шагах. Сжал кулак особым образом, активируя механизм.

Вспышка кристаллов. Свист. Щелчок. Металлический штырь вонзился чучелу прямо в голову.

Шахтёры охнули.

Я поднял вторую руку — на ней тоже был наруч. Ещё один свист, ещё один штырь вонзился в лоб соломенному бедолаге.

— Вот для чего это, — сказал я. — Просто поднимаете руку и стреляете. Жук получает в морду. Может, не убьёт сразу, но точно отвлечёт. А там уже или добить, или бежать.

Василий подошёл ближе, разглядывая наруч.

— Хитрая штука, ваша милость… А сколько раз выстрелить можно?

— Пять-шесть. Потом камни нужно менять, — я показал, где находятся гнёзда для кристаллов. — Вот сюда вставляете новые, и снова готово.

— А камни где брать?

— Я буду выдавать, уже заряженные.

Шахтёры переглядывались. Было видно, что они впечатлены, но…

— Ваша милость, — осторожно начал один из них, пожилой мужик с седой бородой. — Оно, конечно, здорово… Но нас же и так охраняют. Зачем нам это?

— Затем, что охрана не всегда рядом, — ответил я. — Штреки длинные, жуки быстрые. Пока охрана добежит — вас уже могут сожрать.

— Ну… — мужик замялся. — Мы ж работяги, ваша милость, а не воины. Привыкли кирку в руках держать, а не…

— Это приказ, — перебил я. — Надеваете наручи и учитесь стрелять. Прямо сейчас.

Спорить никто не стал. Я раздал наручи, показал, как надевать, как активировать. Шахтёры неуклюже махали руками в сторону чучел, промахивались, ругались. Но постепенно втянулись.

Через час большинство уже попадало в цель с десяти шагов. Не снайперы, конечно, но для начала сойдёт.

— На сегодня хватит, — объявил я. — Завтра продолжим.

Шахтёры разошлись, обсуждая новые игрушки. Кто-то даже улыбался.

Я остался на полигоне. Ко мне подошёл Герман, который наблюдал за тренировкой со стороны.

— Толку не будет, ваша милость, — сказал он.

— Почему?

— Да потому что работяги они, а не воины. Правильно тот седой сказал. Если взрослого инсектоида увидят, а не мелочь какую-то — забудут про эти ваши наручи и просто побегут.

Я задумался. Следопыт был прав. Одно дело — стрелять по соломенному чучелу. Другое — по живому жуку, который несётся на тебя с клацающими жвалами.

Нужна тренировка в боевых условиях.

— Найди мне живого инсектоида, — сказал я.

Герман поднял густые брови.

— Живого?

— Ночью они вылезают на поверхность, верно? Найди со своими ребятами одного и гони к деревне. Только заранее расставь людей вокруг, на всякий случай.

Следопыт помолчал, обдумывая. Потом кивнул.

— Сделаем, ваша милость.

Вечером я сел на Громилу и поехал в деревню.

Солнце уже садилось, когда я добрался до места. Деревенские заканчивали дневные дела, готовились к ужину.

Я спешился у дома старосты и огляделся. Люди Германа уже находились на позициях — я видел их силуэты в сумерках, на опушке леса.

Теперь оставалось ждать.

И ждать пришлось недолго.

Через полчаса после заката раздался крик часового:

— Жук! Жук идёт!

Деревенские засуетились, забегали. Кто-то хватал вилы, кто-то прятался в домах.