Книга Мастер драгоценных артефактов 4, страница 114 – Александр Майерс, Олег Сапфир

Ведьма сегодня тоже выглядела празднично. На ней было красивое платье, а на запястье блестел золотой браслет. Сразу видно, граф одаривает свою верную помощницу.

Процедура, про которую ходили слухи, оказалась весьма простой. Надо было подойти, положить руку на трубу и немного подождать.

Кому-то Катарина говорила уже через две секунды:

— Можно забирать.

Кому-то она говорила такое через пять или десять секунд. Одна старуха простояла почти полминуты, потом сама возмутилась:

— Да что он там ищет-то? У меня кроме болячек ничего нет!

Катарина усмехнулась.

— Значит, болячки считает.

Люди засмеялись, и старуха тоже заулыбалась, хотя для порядка ещё поворчала.

Когда очередь дошла до Ермолая, он положил ладонь на холодный корпус. Штука под рукой чуть дрогнула, будто живая.

Через несколько секунд в пальцах кольнуло.

— Забирай, — сказала Катарина.

Ермолай убрал руку и облегчённо выдохнул.

Панкрат после него простоял дольше. А когда всё закончилось, спросил:

— Госпожа ведьма, а зачем это вообще делается?

— Для усиления защитных мер. Мы таким образом ищем людей, которые могут затевать зло или действовать против наших интересов, — ответила Катарина.

— А-а. Ну тогда правильно. Такое надо, — закивали все вокруг.

— Конечно, надо! — сказал Ермолай. — Мы теперь хорошо живём. Значит, недоброжелателей точно прибавится.

— Завистники всегда найдутся, — сказал кто-то ещё.

С этим спорить никто не стал.

Когда вся деревня прошла проверку, людей начали звать ближе к кострам. Там уже вовсю суетились повара. На больших столах раскладывали хлеб, сыр, овощи, кувшины с напитками. Над кострами крутились туши, от которых шёл умопомрачительный запах. В двух больших котлах варились похлёбка и какая-то каша.

В стороне кто-то бренчал на гитаре, а два парня спорили, кто лучше спляшет, хотя все знали, что пляшут они одинаково плохо.

Ермолай сел на лавку рядом с Панкратом и вдруг вздохнул.

— Знаешь, вроде отдыхаем, а я себя как-то неправильно чувствую.

— Это как?

— Будто зря время теряю. Можно было бы поработать.

Панкрат помолчал, потом кивнул.

— У меня такое же чувство.

Они оба посмотрели на площадь, на щедрое угощение и на детей, которые носились между столами.

Раньше крестьянин отдыхал, когда уже не мог встать. Или когда дождь лил так, что в поле делать нечего. А теперь выходной дали просто так, по воле графа.

И от этого было даже немного тревожно.

Каждый понимал: времена переменчивы. Сегодня удача на твоей стороне, завтра жуки полезут, разбойники придут или зима ударит так, что мало не покажется. Поэтому, пока ты сытый, здоровый, сильный, пока ничего не болит и есть кому лечить, надо пахать.

Не потому что заставляют, а потому что можно сделать так, чтобы дети твои жили лучше.

Перед тем, как начали раздавать еду, на площадь вышел сам граф Шахтинский.

Разговоры сразу стихли. Люди поднимались, кто-то кланялся.

Граф махнул рукой.

— Да сидите уже. Праздник всё-таки.

Народ неловко засмеялся.

Шахтинский оглядел площадь и сказал громко:

— Вы все хорошо работаете. В деревне, на поле, в шахте, в мастерских, на стройке. Мы делаем общее дело, и делаем его отлично. Скоро нас ждут большие перемены, и наша жизнь сильно изменится в лучшую сторону. А сегодня — отдыхайте, ешьте, пейте, веселитесь. Вы это заслужили!