Книга Бруталити-шоу 4, страница 32 – Александр Майерс

Пока Пугач мониторил коридор, а Рэм приводил себя и притихшую Кошку в порядок, я принялся разбирать снаряжение. Еще раз убедился, что всё обещанное на месте. Пистолет в руку, запасной магазин в карман жилета, а дубинку за пояс. Защитники забрали всё, что у меня было, но жилет и пояс оставили. Спасибо, суки.

Самодельный дробовик, если его можно так назвать, и десяток патронов к нему оставил для Рэма. Складной нож, которым Пугало разрезал наши путы, достанется Кошке. У каждого будет еще дубинка. Фонарик возьму себе.

Открыл интерфейс и увидел, что прошло уже почти пятнадцать минут с тех пор, как мы вошли в данж. Рекорд прохождения – тридцать четыре минуты, и побить его вряд ли удастся. Но мы попробуем. Назло ублюдкам, считающим себя законом Сектора.

— Надо двигаться, - сказал я. - Готовы?

Раны на лице Кошки затянулись, потерянный глаз был замотан бинтом. Удивительно, но на мой вопрос она ответила молчаливым кивком. Рэмиль, приняв трубодробовик и россыпь патронов к нему, тоже молча мотнул головой.

— Я впереди, - сказал, включая фонарик. - Рэм за мной, Кошка в центре. Пугало замыкающий.

— Чо опять я замыкающий?! - возмутился Пугач.

— Идем, - я зашагал вперед.

Узкий коридор кончался поворотом на девяносто градусов вправо. За ним была дверь – тяжелая, как крышка саркофага, но приоткрытая. Из-за нее слышался скрежет и чье-то частое хриплое дыхание.

— Гончие, - обронил Рэм.

— Сталкивался с ними? - шепотом спросил я.

— Угу. Быстрые. Тяжело убить.

— Почему? - с нажимом спросил я, жестом подгоняя Рэма. Хренов молчун.

— Башка крепкая. Ребра тоже. Пистолет не всегда пробивает. На спине шипы. Только живот – уязвимое место.

— Атакуют как? - продолжил я допрос.

Рэмиль немного помолчал, будто собираясь с силами для того, чтоб выдавить еще несколько слов.

— Сбивают с ног и пытаются горло перегрызть. Если много их – окружают.

Внезапно из комнаты перед нами раздался бешеный лай и в проеме показалась собачья морда. Ну, почти собачья – длинные челюсти напоминали крокодильи, а десна и язык почему-то были синими, а не розовыми. Короткая шерсть была черной, как сама тьма, а из подбородка псины торчало несколько загнутых шипов, будто клыки, растущие снаружи пасти.

Дверь была слишком тяжелой, а проем – слишком узким, чтобы тварь могла пролезть. Поэтому она просто высунула морду и лаяла на нас, не думая о последствиях. Может, и сильный, но тупой монстр.

Я с размаху опустил дубинку на мокрый нос. Гончая взвизгнула и тут же спряталась, но уже через секунду продолжила гавкать.

Я, морщась, потер плечо – сустав больно хрустнул после удара. Все-таки защитники серьезно меня избили, и всего лишь треть дозы наноботов не справилась с лечением. Да и котолак постарался. Думаю, большая часть лекарства ушла на излечение головы.

Я посветил в проем и увидел ту самую псину, стоящую в полуметре от двери. Лаяла, разбрызгивая густую слюну, но подходить больше не решалась. Она что, там одна?

Посветил, куда смог дотянуться лучом, и увидел две пары блестящих желтых глаз на потолке. Попав под свет, они стремительно утекли куда-то в сторону.

— Одна гончая, два кота, - сказал я. - Рэм, мочи собаку. Я посвечу.

Рэмиль без слов приблизился и сунул в проем ствол самопала. Я держал фонарик у него над головой. Псина затихла, будто пытаясь сообразить, что это мы делаем.