Книга Наследник, страница 27 – Александр Майерс

Перезваниваю ему:

— Да, Герман, слушаю тебя.

— Я должен признать, что ты достойный противник, Александр, — сквозь зубы цедит Старцев.

— Жаль, что ты не понял этого до того, как напал на меня. Как думаешь, я прощу тебе внезапное нападение?

— Всегда можно договориться.

— И о чём же нам с тобой договариваться?

Герман тяжело вздыхает и тихо говорит:

— Я хочу признать поражение.

— Неужели? А с чего ты взял, что я захочу принимать твоё поражение? Может, мне хочется ещё повоевать?

— Зачем? — бурчит он. — Нам обоим будет от этого только хуже.

— Тебе наверняка будет хуже, чем мне, поэтому я не против потерпеть. К тому же мне интересно, кто помог тебе тайно объявить войну. Давай так, Герман: ты скажешь, кто помог тебе это сделать, и я подумаю над переговорами.

— Это не важно.

— Ещё как важно! — с нажимом говорю я. — Это, пожалуй, самая важная вещь во всей войне. Потому что ты всего лишь пешка. Тебя использовали, а ты даже этого не понял. Я хочу знать, кто на самом деле решил меня уничтожить.

— Это была моя идея. Я разозлился за то, что ты сделал с Пересветом, и решил тебя убить. Но теперь я понимаю, что это была глупая затея. Ты оказался сильнее, чем я думал.

— Ты вообще себя слышишь? — усмехаюсь я. — Ты только что подтвердил, что действовал по чьей-то указке. Может, ты и правда думаешь, что сам захотел меня убить. Но нет, тебя на эту мысль кто-то натолкнул. Ты же помнишь мою фамилию?

— Помню. Но ты изгой, — глухо говорит Старцев.

— То есть ты думаешь, что князь Грозин не стал бы мстить за мою смерть? Или, тем более, за смерть моей матери, его законной дочери? Тебя и твою семью распылили бы на атомы в тот же день.

Герман молчит. Похоже, он действительно не так умён, и думал, что моё убийство спустят ему с рук, потому что я изгой. Ну да, как же. Неужели он совсем не следил за недавними событиями? После того как дедушка пришёл в себя после инфаркта, многие поняли, что моё изгнание было лишь результатом интриг и меня вот-вот вернут в семью.

Смотрю на экран компьютера, где открыта переписка с Егором. «Ещё минута», — пишет он. Я отправляю сообщение Виктору, чтобы немедленно готовились к выезду.

— Так что, Герман? Просто скажи, кто помогал тебе связями. Сначала они отозвали моё дело из дворянской палаты, потом тайно провели объявление войны. Слово чести, я не буду это обнародовать и устраивать расследование. Мне просто нужно знать.

— Я не собираюсь говорить. В любом случае такие вещи не обсуждают по телефону.

А-а, вот оно. Старцев только что согласился выдать мне своего покровителя. Просто хочет сделать это при личной встрече, боясь прослушки. Намёк вполне понятен.

— То есть ты хочешь переговоров? — спрашиваю я.

— С этого и начался разговор, — бурчит он.

— Знаешь, Герман…

Смотрю на экран и вижу, как Егор скидывает координаты. Тут же пересылаю их Виктору и слышу, как в главном помещении базы вспыхивает активность. Бойцы хватают оружие и бегут на улицу.

Место не так далеко под Москвой, как мы и думали. Через час мы сможем быть на месте.

— Да? — в нетерпении спрашивает Старцев.

— Я против переговоров. За то, что ты хотел меня убить, я убью тебя. Вот и всё.

— Это глупо, Александр. Тебе отомстят.

— Ты правда так думаешь? Когда это большие игроки мстили за пешку, которой сами же решили пожертвовать?