Книга Династия. Кукловод, страница 69 – Александр Майерс

— Конечно. Ждём вас с князем, — кивает на прощание Макс и направляется к машине.

Мы с Григорием Михайловичем отправляемся к его Эльбрусу. Лучшая модель из имеющихся на рынке — большой представительский седан, внутри которого так же роскошно, как в салоне частного самолёта. Отделка из дерева и светлой кожи, несколько экранов, холодильник, потолок с подсветкой в стиле «звёздное небо». А главное — всего два сидения, благодаря чему в салоне очень просторно.

— Отличная машина, ваше сиятельство, — говорю я.

— Ты разве раньше её не видел?

— Я только недавно стал членом семьи. Я очень многого не видел из того, что для вас привычно.

— Пытаешься меня уколоть? — усаживаясь, дедушка сводит брови.

— Нет. Говорю как есть, — отвечаю я, закрывая дверь.

Автомобиль мягко трогается. Князь тянется к мини-бару и достаёт оттуда бутылку коньяка. С характерным приятным звуком вытаскивает пробку и нюхает напиток. Вернув бутылку на место, он проводит рукой по бороде и говорит, искоса глядя на меня:

— Совет прошёл лучше, чем я рассчитывал. Не обошлось без споров и пустых пререканий, но в итоге мы пришли к единому мнению.

— Не по всем вопросам, — замечаю я.

Григорий Михайлович вздыхает:

— Послушай, Александр. Я понимаю, тебе не нравится эта идея. Но ты не представляешь, чего стоит получить информатора рядом с правителем империи. Об этом мечтают все князья и политики, а нам даже стараться для этого не нужно. Император сам жаждет её внимания.

— А как же честь вашей дочери? — в груди снова поднимается гнев, но я его сдерживаю.

— Её честь это не заденет. Наоборот, если поползут слухи, к ней станут относиться с уважением. Не каждой женщине удаётся стать фавориткой императора.

Я с удивлением смотрю на князя. Неужели он правда так считает, или просто пытается убедить меня? Опыт прошлой жизни говорит мне совсем другое. К женщине, которая встречается с мужчинами высокого положения из-за денег или по иной причине, кроме любви, могут относиться как угодно… Завидовать, ненавидеть или даже бояться. Только вряд ли уважать.

То, что я теперь живу в ином мире, где есть дворянство, ничего в этом плане не меняет. Человека, который возвысился лишь из-за связи с другим человеком, не будут уважать. Особенно когда речь идёт о женщине.

— Сомневаюсь, ваше сиятельство, — говорю я, сжимая подлокотники кресла.

Григорий Михайлович ничего не отвечает. Возможно, лишь, возможно, в этом мире действительно иное отношение к фавориткам. Но я сомневаюсь.

Вскоре мы уже подъезжаем к основному поместью и выходим из автомобиля. Дворецкий открывает для нас двери и спрашивает:

— Подать ли ужин, господа?

— Нет, мы собираемся поехать в ресторан. Скажи приготовить для меня синий костюм, — на ходу распоряжается князь.

Дворецкий молча кланяется и отправляется исполнять поручение. Мы с дедом поднимаемся на второй этаж, и я говорю:

— Вы помните, о чём мы договорились, ваше сиятельство?

— Не пытайся давить на меня, наследник, — строго говорит Григорий Михайлович. — Я прекрасно помню, что пообещал.

— Мы сделаем ей предложение, и если она откажется, то не будем убеждать, — всё же напоминаю я.

Князь гневно вдыхает:

— Ты слишком дерзкий для своего возраста, Александр. Если бы я обратился к своему князю в подобном тоне, то был бы сурово наказан.