Книга Династия. Феникс, страница 155 – Александр Майерс

— Мы с тобой оба любим античную философию.

— В ней много мудрости. Каждый раз открываю для себя что-то новое, — соглашается Ромэн, убирая книгу обратно в коробку. — Ну, какие новости?

— Три недели назад у меня родилась дочь. Назвал её Светланой, в честь бабушки, — отвечаю я.

— Надо же. Поздравляю. У тебя уже трое, получается?

— Да. Двое сыновей и теперь дочка, как я и хотел.

— У тебя всё по плану, — качает головой Ромэн. — А как твой тесть? Всё ещё правит и слушает твои советы?

— Если бы император сменился, ты бы узнал, даже будучи в тюрьме. Сергей Алексеевич в порядке. И да, я по-прежнему его советник по кризисным ситуациям.

— А остальные?

— Всё по-прежнему. Юрий руководит Династией, а Виталий всё ещё на твоём месте, во главе службе безопасности. За три месяца, что мы не виделись, ничего не поменялось.

— Да-а… Всё-таки ты хорош, Александр. По-настоящему объединить род и жениться на дочери императора — даже для Грозина это что-то невероятное. А если учитывать, что у Романова нет сыновей…

— Я женился по любви, если ты об этом, — перебиваю я. — Мы с принцессой живём душа в душу. Но да, для страны и правящего рода это тоже имеет значение. Мой младший сын станет князем, когда придёт время, а мой старший сын — императором.

— Грозины будут править Российской империей, — Ромэн коротко смеётся. — Кто бы мог подумать. Кто ещё из нас кукловод, Александр? Незаметно, исподтишка ты не просто победил меня и сделал Династию величайшей корпорацией в мире. Ты, по сути, основал новую правящую династию России…

— В отличие от тебя, я не стремился ничего и никого уничтожить, — отвечаю я. — Я лишь хотел объединить не только Грозиных, но и всю империю. Всё случилось как-то само собой.

— Сами собой такие вещи не случаются.

— Знаешь, когда действуешь из добрых побуждений, случается и не такое, — говорю я. — Кстати, о доброте. Пару месяцев назад надгробие твоего отца в семейном склепе потрескалось. Я приказал изготовить новое, смотри.

Показываю Ромэну фотографию на телефоне. Он несколько мгновений смотрит и кивает.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Несмотря на всё случившееся, твой отец был одним из рода. Не вижу смысла это отрицать.

Мы с Ромэном болтаем ещё немного, а затем прощаемся, и я уезжаю. А бывший кукловод возвращается в камеру, где ему предстоит провести остаток жизни.

Но мы с ним ещё не раз увидимся.

Поместье Грозиных

Огни гирлянд мерцают в оконных рамах, бросая золотые блики на снег. Внутри бальный зал превращён в зимнюю сказку: хрустальные люстры обвиты серебряным дождём, столы ломятся от угощений, а ёлка у камина достаёт до потолка, сверкая шарами с фамильными гербами. Запах имбирного печенья и мандаринов смешивается с ароматом хвои.

Я захожу в холл поместья, стряхивая снег с пальто. На пороге меня встречает семилетний Артём — мой старший сын, в бархатном пиджаке и галстуке-бабочке. Его глаза горят, как у бельчонка, нашедшего орех.

— Пап! Ты опоздал! — он хватает меня за руку, таща в зал. — Дедушка Гриша сказал, что без тебя бенгальские огни не зажжём!

— Дедушка Гриша всегда драматизирует, — смеюсь я, но позволяю тянуть себя мимо слуг с подносами.

В зале — всё, как я мечтал десять лет назад. Все Грозины вместе. Зал полон детского смеха, искренних улыбок и тепла. И тепло это исходит вовсе не от камина.