Онлайн книга «Имперский Провидец 3»
|
— Да, понял, — кивнул я. Версия моего владимирского коллеги, на самом деле, была достойной внимания. Проблема была в том, что это лишь версия, под которой нет оснований… Мы поговорили ещё немного, поделились подозрениями. Я рассказал, что Стоцкий очень вовремя уехал в Будапешт — как раз когда мы с Кретовым чуть не поймали Ланцова, и дело завертелось быстрее. Раевский согласился, что таких совпадений не бывает, да это и дураку было понятно. Одним словом, я получил дополнительный повод подозревать Стоцкого, но увы, никак не приблизился к тому, чтобы официально его в чём-то обвинить. Ночью я вернулся в гостиницу, а утром забрал Феодора из отделения, и мы с ним поехали в Москву. На удивление он даже не сопротивлялся. Дорога тянулась долго. В кои-то веки снова наступила тёплая погода. Солнце било в глаза и было так жарко, что даже кондиционер в автомобиле плохо справлялся. Феодор ёрзал на заднем сиденье, то и дело бросая на меня умоляющие взгляды. Его руки были по-прежнему скованы наручниками, пальцы нервно теребили край рубашки. За окном мелькали придорожные берёзы, их белые стволы сливались в сплошную полосу под монотонное гудение колёс. — Ваше сиятельство, — наконец, не выдержал он, — я клянусь, верну ожерелье! Пожалуйста, не отправляйте меня в тюрьму. У меня есть знакомые в том ломбарде, есть ребята в антикварных лавках, они помогут… — Молчи, — оборвал я, не отрываясь от чтения отчёта, который прислала мне Полина. — Твои обещания ничего не стоят. Он замолчал, но ненадолго. Через несколько минут снова заныл: — Может, я смогу написать новые картины? Продам их и… — Твои картины? — я хмыкнул, глянув на Ивана через стекло заднего вида. — Настя говорила, что они не продаются. Да и сам я, когда искал о тебе информацию, в этом убедился. — Ну… — он покраснел, — публика не понимает моего стиля… — Публику нужно учить, — резко сказал я, доставая телефон. — Где твои работы? В мастерской я видел только какие-то наброски. Феодор заёрзал сильнее. Его глаза забегали по салону, словно ища выход. Пальцы вцепились в подлокотник, оставляя вмятины на коже. — Они… в подвале у друга. На Арбате, — наконец, сознался он. Похоже, что картины были ему действительно дороги. — Адрес, — потребовал я, уже набирая номер своих гвардейцев. — И имя друга. Когда художник, запинаясь, назвал данные, я отдал своим бойцам приказ. Коротко и жёстко: — Заберите всё. Каждую картину, каждый эскиз. Если будет сопротивление — применяйте силу. Феодор ахнул, схватившись за голову: — Ваше благородие, зачем вы так? Мой друг безобидный человек, да и нет в картинах такой ценности, чтобы… — Ты просто не умеешь их продавать, — перебил я, наблюдая, как он съёживается от моего тона. — Через три дня в поместье Зориных пройдёт аукцион. Твои «шедевры» будут представлены как новое слово в искусстве. — Но… разве кто-то на это купится? — вырвалось у него. Глаза округлились, а брови подскочили и исчезли где-то на затылке. — Это… это же мошенничество! — Ни в коем случае. Это называется реклама. Молодой художник, связанный с криминалом, чьё уникальное искусство не поняли массы… Чувствуешь, как пахнет незаурядностью и чем-то великосветским? — А-а… Я… Да, — растерянно ответил Иван-Феодор. Похоже, в этот момент он осознал, что тоже мог бы продавать свои картины подобным образом. Разве что упоминать криминал было бы необязательно. |