Книга Лекарь из Пустоты. Книга 1, страница 96 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Почему? — перебил Геннадий Васильевич.

— Потому что она бедная… И постоять за себя не может.

— И ты, почти мужчина, будущий боевой маг великого рода, счёл возможным по этой причине издеваться над беззащитной девушкой? — голос отца оставался спокоен, но в нём послышалась сталь.

— Прости…

— Мне не нужны твои извинения. Продолжай, — велел Строгов-старший.

Борис вздохнул и выдал всё: как они с одноклассниками сняли видео, как он шлёпнул Свету по заду и намекал, что не против с ней повеселиться.

— Достаточно. Умолкни, — произнёс Геннадий, и Борис мгновенно замолк, словно ему перекрыли кислород.

Взгляд главы рода переместился на Артура.

— Продолжай ты. Чем это закончилось? — спросил он.

Артур выпрямился, глядя в стену позади отца. Докладывать о собственном поражении горько, но врать — бессмысленно.

— Я нанёс визит в их усадьбу, чтобы разрешить конфликт. Предложил уладить вопрос чести в дружеском поединке. Юрий Серебров согласился. Бой состоялся сегодня на территории их поместья. Я… был побеждён, — последние слова Артур еле выдавил из себя.

В кабинете повисла гробовая тишина. Борис покачал головой и шмыгнул носом.

— Побеждён, — безразличным тоном повторил Геннадий Васильевич.

Его пальцы медленно забарабанили по столешнице.

— Я сожалею, отец. Позволь мне загладить вину, — сказал Артур.

Строгов-старший не отреагировал на его реплику, продолжая стучать пальцами по столу, всё быстрее и быстрее.

— Побеждён целителем. Наследником угасающего рода, чей дар настолько слаб, что не стоит воды из-под крана. Интересно. И что было условием этого «примирения»?

— Я дал слово, что решу проблему с заявлением о плагиате, которое неожиданно возникло в отношении его сестры, — сквозь зубы проговорил Артур.

— Ты сделал это?

— Да. Вопрос улажен.

— Хорошо, — Геннадий Васильевич медленно поднялся из-за стола.

Он подошёл к сыновьям и долгим взглядом посмотрел на каждого из них.

— Мой старший сын, капитан гвардии и наследник рода, унизительно проиграл нищему барону. Мой младший сын настолько глуп, что ведёт себя как пьяный простолюдин. Где ваша честь, я спрашиваю? Где ваши мозги? Где воспитание, которое я вам давал? — спрашивал Строгов-старший.

Его голос по-прежнему был тих, но в нём закипала ярость, ощутимая, как гроза перед бурей. Артур чувствовал, как по спине у него бегут мурашки. Видел, как Борис чуть ли не плачет от страха.

— Что бы ты сделал, если бы кто-то шлёпнул по заднице твою мать, Борис? — спросил Геннадий Васильевич.

— Я… вызвал бы его на дуэль.

— На дуэль? Это шутка?

— А что надо сделать? — младший поднял непонимающий взгляд.

— Скажу, что бы сделал я. Я бы растерзал обидчика на месте, наплевав на все законы и правила. Нашёл бы повод для войны и заставил его род на коленях просить прощения. Мы дворяне, понимаешь ты это или нет? У наших поступков есть последствия! Но главное даже не это!

— А что? — Борис побледнел, и у него задрожали губы.

— То, что мы мужчины! Как ты посмел, щенок, унизить благородную девушку подобным образом? Мне стыдно за тебя!

— Прости, отец…

— В бездну твоё «прости»! Ещё раз попробуешь распустить руки — сломаю тебе обе. Это понятно?

— Да, ваше благородие, — дрожащим голосом ответил Борис.

Оба брата знали, что отец способен на любое наказание, даже столь суровое. Его фамилия поистине была говорящей — глава рода не давал спуску никому в доме. Ни слугам, ни гвардейцам, ни даже своим сыновьям.