Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 65 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Юрий Михайлович, вы просите меня пощадить одного из самых опасных и беспринципных врагов, которых я когда-либо встречал. Оставляя его за своей спиной живым, я рискую не только собой. Я рискую жизнями своего отца, матери, сестры, всех, кто мне дорог. Вы понимаете это?

— Да, — помедлив, ответил Воронцов.

— Даже так? Прекрасно. Тогда вы также должны понимать, что если после войны с моими близкими что-то случится, то я убью сначала Мессинга. А потом приду и спрошу с вас, — со сталью в голосе произнёс я, удивляясь собственной наглости.

Угрожать полковнику СБИ — пожалуй, безрассудно. Но я не мог иначе. Он потребовал от меня то, на что я никак не хотел соглашаться.

Я только что дал Мессингам шанс сдаться. Не хотел этого, но был готов согласиться на мир, чтобы сохранить жизни солдатам, причём с обеих сторон.

Они отказались. Значит, выбрали смерть. Отступать я не намерен.

— Вы осознаёте, с кем разговариваете, барон? — спросил, наконец, Воронцов ледяным тоном.

— Отлично осознаю. Вы пытаетесь выдвинуть мне условия? Хорошо. У меня есть ответные: либо вы берёте на себя всю ответственность за действия Мессингов после войны, либо я их убиваю. По-другому не будет, — ответил я.

В трубке снова воцарилась напряжённая тишина. Я понятия не имел, как отреагирует Воронцов, но мне, откровенно говоря, плевать. Увиливать и прогибаться — не в моих правилах.

Я чётко озвучил свою позицию. И теперь решение за ним…

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Измайловых

Тишина в трубке длилась так долго, что я уже подумал, связь прервалась. Но нет.

— Вы… обладаете завидной прямотой, барон, — наконец, произнёс Воронцов.

В его голосе, что странно, не звучало ни гнева, ни угрозы. Привычный холодный тон.

Полковник сделал паузу, и я услышал, как он отхлёбывает что-то. Может быть, чай или кофе.

— Ладно. Я беру на себя полную ответственность. Если Александр или Леонид Мессинг предпримут хоть малейшую враждебную акцию против вас или ваших родных — Служба окончательно разберётся с проблемой. Довольны?

Это даже больше, чем я ожидал. Не просто обещание «присмотреть», а прямое обязательство ликвидировать угрозу.

Сомнения, конечно, оставались. Но это максимум, который я мог выжать здесь и сейчас.

— Доволен. Надеюсь, об этой договорённости будут знать только двое: вы и я.

— С языка сняли, Юрий Дмитриевич. Никто не должен знать. Надеюсь, вы понимаете, что Служба дорожит своими секретами.

— Опять угрожаете? — хмыкнул я.

— Предупреждаю.

— Я разве давал вам повод усомниться в себе? Не надо таких предупреждений, прошу вас. Давайте уважать друг друга.

— Интересный вы человек, барон. Будет любопытно взглянуть, куда вы в итоге сможете забраться… Итак, с Мессингами мы решили. Но у меня есть ещё одна просьба.

— Многовато просьб для одного раза, вы не находите? — спросил я.

Юрий Михайлович проигнорировал мой выпад и произнёс:

— Наш агент, старший лейтенант Андрей Колесников, которого вы лечили. Он всё ещё у вас в плену. Я хочу, чтобы он… скажем так, сбежал.

— А я всё ждал, когда вы решите вытащить своего агента. Может, лучше подождать до конца войны? Все пленники будут освобождены, и не понадобится никаких побегов.

— Он нужен нам до того, как война закончится. Понимаете, у него есть информация, которую он может передать только лично, и она необходима СБИ именно сейчас. Потом будет поздно, — ответил Воронцов.