Книга Лекарь из Пустоты. Книга 6, страница 107 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Я открыл его и внимательно изучил. Диаграммы ауры, показатели энергетических потоков, состояние каналов. Профессор Дюпон был хорошим специалистом — его отчёт был подробным и профессиональным.

Первый освобождённый канал, если верить бумагам, функционировал стабильно. Деформация сохранялась, но поток энергии проходил нормально. Общий тонус ауры повысился на восемнадцать процентов. Паразитическое вытягивание маны снизилось примерно на пятнадцать процентов.

Хорошие результаты. Можно продолжать.

Я перезвонил маркизу:

— Николь действительно готова ко второму сеансу. Прилетайте в Рим, я найду подходящее место для операции.

— Благодарю вас, граф! Мы прилетим завтра утром, — пообещал де Мариньи.

Я допил свой кофе, вышел на улицу и набрал номер графа Бернарди. Пожалуй, он единственный, кто может мне помочь с операционной.

Бернарди, услышав о том, что я намерен провести второй сеанс для Николь, с радостью согласился предоставить помещение в своей клинике. Мы договорились о времени, и я с чувством выполненного долга отправился гулять.

Можно немного почувствовать себя обычным туристом. Сегодня погуляю по Риму, завтра проведу операцию Николь, а затем — домой, в Россию.

Италия, город Рим, клиника графа Бернарди

Де Мариньи прибыли на следующее утро, как и обещали. Всей семьёй. Они приехали к клинике на такси, и я уже ждал их на крыльце.

Я пожал руку Персивалю, поклонился Луизе и посмотрел на Николь, которая явно принарядилась для нашей встречи. На ней было изящное белое платье с кружевами, в котором она выглядела невероятно женственно.

Николь вообще выглядела гораздо лучше, чем на симпозиуме. В смысле — здоровее. Щёки порозовели, глаза блестели, в движениях появилась лёгкость. Первая операция явно пошла ей на пользу.

— Граф Серебров, рада снова вас видеть, — она сделала книксен.

— Взаимно, Николь. Как вы себя чувствуете?

— Намного лучше. Я даже смогла прикоснуться к нашей собаке голой рукой, и ей при этом не стало плохо, — девушка чуть смутилась. — Может, это звучит глупо, но…

— Нет-нет, я понимаю. Значит, мы с вами добились положительной динамики. Идёмте, — я указал на вход.

Клиника Бернарди оказалась красивым и современным заведением. Чистые белые коридоры, новейшее оборудование, вежливый персонал. Граф лично провёл нас в операционную.

— Всё готово. Если вам что-то понадобится — только скажите, — произнёс он.

— Благодарю, — ответил я.

Родители Николь остались в приёмной. Она легла на кушетку, как и в прошлый раз.

— Готовы? — спросил я.

— Готова, — выдохнула она.

Я положил руки ей на плечи и сосредоточился.

Узел в её ауре — всё ещё запутанный, всё ещё сложный. Но теперь один из семи каналов был свободен.

Осталось шесть.

Я призвал Пустоту и начал работу.

Второй канал оказался сложнее первого. Он располагался глубже, теснее вплетался в узел. Пришлось работать медленнее, осторожнее.

Николь застонала. Её пальцы впились в края кушетки.

— Терпите, — велел я.

— Можно взять вас за руку, граф? — тихо спросила она.

— Можно, — подумав, ответил я и образовал вокруг своих рук тонкий барьер из Пустоты.

Нельзя же допустить, чтобы Николь вытягивала из меня ману.

Девушка вцепилась мне в запястье и глубоко вздохнула. А я продолжил работу.

Пустота скользила между структурами ауры, миллиметр за миллиметром. Это было изнурительно. Каждое движение Пустоты требовало чудовищной концентрации. Я чувствовал, как утекают силы, как тяжелеет голова и начинает путаться сознание.