Книга Лекарь из Пустоты. Книга 6, страница 79 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Я начал с центрального канала — самого опасного повреждения. Осторожно, миллиметр за миллиметром, раскручивал перекрученный участок. Целительская энергия текла через мои пальцы, восстанавливая структуру.

Использовать Пустоту на глазах у всех я не собирался. Да и не требуется она здесь.

Эггер застонал.

— Терпите, — велел я.

Канал распрямился. Я укрепил его стенки, влил дополнительную порцию энергии для регенерации.

Теперь — деформированные центры.

Я аккуратно расправил первый, вернул в нормальное положение. Энергия хлынула по освобождённым каналам.

Во втором центре повреждения оказались серьёзнее. Пришлось буквально перестраивать структуру, восстанавливая разрушенные связи.

Третий центр — самый сложный. Хаммерстайн поработал над ним особенно тщательно, создавая видимость необратимой травмы. Но я видел, что под слоем повреждений находится здоровая ауральная ткань. Нужно только добраться до неё.

Я работал почти час.

Зал молчал. Все наблюдали за проекцией ауры, видя, как постепенно исчезают повреждения, как восстанавливается нормальная структура.

Наконец, я отступил от каталки.

— Готово.

Герр Эггер открыл глаза. Посмотрел на свои руки, пошевелил пальцами. На его лице появилось изумление.

— Я… я чувствую себя… Даже лучше, чем до всего этого, — прошептал он.

— Вам потребуется несколько дней отдыха, но полное восстановление гарантирую, — кивнул я.

Зал взорвался аплодисментами.

Вандерли поднялся с места, его лицо сияло.

— Блестяще, граф Серебров! Блестяще! — прокричал он.

Я поклонился, принимая овации. И краем глаза наблюдал за Хаммерстайном.

Барон стоял у стены, и его лицо стало пепельно-серым. Он понимал, что произошло. Понимал, что его план не просто провалился, а обернулся против него самого.

После мастер-класса ко мне подходили десятки людей. Поздравляли, жали руку, выражали восхищение. Я благодарил, улыбался, говорил положенные слова.

А вокруг Хаммерстайна разворачивалась совсем другая сцена.

— Генрих, нам нужно поговорить.— профессор Дитрих, пожилой немец с седой бородой, подошёл к барону.

— О чём? — буркнул Хаммерстайн.

— О нашем совместном проекте. Боюсь, я вынужден отказаться от участия.

— Что⁈

— После того, что здесь произошло, я не могу рисковать репутацией, — жёстко сказал Дитрих и сразу же ушёл.

Хаммерстайн остался стоять с открытым ртом.

Но это было только начало.

Следом к барону подошла леди Кэмпбелл и с истинно английской холодностью заявила:

— Барон, я отзываю своё приглашение на эдинбургскую конференцию. При всём уважении, такие методы ведения дел неприемлемы, — она презрительно поджала губы.

Граф Бернарди оказался ещё более прямолинеен.

— Хаммерстайн, вы идиот! — сказал он так громко, что услышали все вокруг.

— Как вы смеете⁈ — возмутился Генрих.

— А вы⁈ Как вы могли пытаться подставить коллегу с помощью больного человека? Это низко даже для вас!

— Это недоразумение! Пациент лжёт! Серебров его подкупил! — барон побагровел.

— Конечно, конечно. И диагностику он тоже подделал? На глазах у всего зала? — Бернарди скептически хмыкнул.

Хаммерстайн не нашёлся, что ответить. В этот момент к нему подошёл Вандерли и произнёс:

— Барон фон Хаммерстайн, я вынужден поставить под вопрос ваше дальнейшее участие в симпозиуме.

— Вы не можете…

— Могу. То, что вы устроили, — позор для всего целительского сообщества. Я дам вам время до вечера, чтобы обдумать своё поведение. Если вы публично извинитесь перед графом Серебровым и герром Эггером — возможно, мы сможем замять этот инцидент. Если нет — я буду вынужден принять меры, — Вандерли развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.