Книга Лекарь из Пустоты. Книга 9, страница 2 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Хочешь сказать, нам следует передать все эти улики Службе?

— Я думаю, таков наш долг, как лояльных служителей империи. И ваш, как члена Гильдии целителей. Только подумать, что такой кошмар творился под самым носом у князя Бархатова, — мой помощник покачал головой.

Я промолчал, но подумал, что Бархатов наверняка был в курсе делишек Белозёрова. Вряд ли всех, но про мошенничество с субсидиями он точно знал. Просто патриарх не хотел мутить воду и предпочитал сам держать Белозёрова на поводке.

— Отправь копии всех документов в СБИ и скажи, что это от меня. Но также предупреди, что Лебедев, Рагозина и Оболенский теперь под моей защитой и по делу должны проходить только как свидетели, — велел я.

— Значит, вы решили, что с ними можно работать? — уточнил Альберт.

— Можно, — кивнул я.

К тому же, эта троица была лишь верхушкой айсберга. Самыми крупными и значимыми фигурами из тех, кто зависел от опального графа. Если я возьму их под своё крыло и покажу, что работать со мной безопасно и выгодно, за ними потянутся остальные.

Из этого можно было сколотить колоссальную медицинскую структуру.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Первое собрание будущего медицинского объединения я назначил на утро пятницы.

Барон Лебедев, графиня Рагозина, барон Оболенский и барон Мещеринов, который теперь выступал кем-то вроде негласного гаранта между мной и этой троицей.

Мы расположились в гостиной на первом этаже моего особняка. Слуги подали отличный бразильский кофе и лёгкие закуски, после чего бесшумно удалились, плотно закрыв за собой двери.

Гости заметно нервничали. Они сидели, боясь притронуться к чашкам, и смотрели на меня с нескрываемым напряжением, будто ждали приговора.

Я не стал тянуть кота за хвост. Встал во главе стола и посмотрел каждому в глаза.

— Я изучил ваши документы. Все схемы, все транзакции, все скрытые платежи. У вас там такой бардак, что обычного налогового инспектора хватил бы инфаркт… Но я прекрасно понимаю, что вы были лишь заложниками системы графа Белозёрова. Поэтому СБИ можете не бояться, ваше прошлое остаётся в прошлом. Мы начинаем с чистого листа, — произнёс я.

Воздух в переговорной словно стал легче. Оболенский шумно выдохнул, а Рагозина прикрыла глаза, что-то прошептав.

— Я принимаю ваше предложение, — объявил я, садясь в кресло. — Мы создадим медицинское объединение под эгидой рода Серебровых. Но у меня есть условия. И они не обсуждаются.

— Мы готовы, ваше сиятельство, — тут же отозвался Лебедев. — Назовите вашу долю.

— Если уж вы сразу завели разговор о деньгах, то моя доля будет составлять пятнадцать процентов, — ответил я.

Бароны переглянулись с таким видом, будто я только что заговорил с ними на латыни. Брови графини Рагозиной медленно поползли вверх.

— Простите… всего пятнадцать? — осторожно переспросил Оболенский.

— Именно.

— Но Белозёров забирал почти семьдесят процентов от чистой…

— Я не Белозёров, — жёстко оборвал его я. — Мои плантации и заводы приносят мне достаточный доход. Моя цель — не обобрать вас до нитки, а создать самую сильную медицинскую структуру в империи. И для этого мне нужны сильные, богатые и самостоятельные партнёры.

Они молчали, переваривая услышанное. Для людей, годами живших под гнётом, концепция честного партнёрства наверняка казалась чем-то как минимум непривычным.