Книга Лекарь из Пустоты. Книга 9, страница 87 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Вот именно — политик! Скользкий, как рыба, — поморщился Строгов.

Разгорелся спор. Краснов и Волков склонялись к Вяземскому — их привлекала его гибкость и связи. Аврамов поддержал Строгова, заявив, что предпочитает честного солдата хитрому интригану. Орехов и Краснов колебались, не решаясь занять чью-либо сторону.

Я свою позицию пока придерживал, хотя внутренне уже склонялся к одному из вариантов. И, как ни странно, скорее к Кутайсову.

Перспектива принципиального князя-силовика меня не радовала. С таким человеком будет трудно вести дела — если он упрётся, то сдвинуть его с места будет чрезвычайно тяжело или вовсе невозможно. Но Вяземский нравился мне ещё меньше.

Чем дольше я наблюдал за ним, тем сильнее становились мои сомнения. Слишком гладко он говорил, слишком многим улыбался, слишком ловко менял позиции в зависимости от того, с кем беседовал. Такой человек продаст кого угодно, как только это станет ему выгодно.

Не говоря уж о том происшествии на недавнем приёме. Как ни крути, а я был убеждён, что именно Игорь Николаевич пытался сначала отравить меня, а затем отравил самого Мамонтова.

И всё же я молчал. Объявить свою позицию сейчас означало надавить на остальных авторитетом, а я хотел, чтобы люди пришли к решению сами.

— Юрий Дмитриевич, в вы что скажете? За кого планируете отдать голос? — обратился ко мне Арзамасов, заметив моё молчание.

Все взгляды обратились ко мне.

— Скажу честно, я ещё не определился окончательно. Оба кандидата вызывают у меня вопросы. Кутайсов слишком непреклонен, а Вяземский, наоборот, слишком вёрткий. Поэтому я бы хотел, чтобы мы продолжили обсуждение и пришли к общему решению. Навязывать вам свою волю я не намерен, — ответил я.

Это было правдой лишь отчасти, но сейчас осторожность была важнее откровенности.

Беседа тянулась ещё около часа. Приводились доводы, всплывали старые истории, обсуждались связи и слабости кандидатов. Но к единому мнению мы так и не пришли.

К концу встречи расклад вырисовывался не в пользу моего фаворита. Большая часть собравшихся, несмотря на горячие возражения Строгова, склонялась к Вяземскому. Его гибкость и обширные связи среди имперских родов и чиновников перевешивали.

Меня это не радовало, но давить я не стал.

Мы условились собраться ещё раз позже, и гости начали разъезжаться.

Я проводил последнего из них и уже собирался вернуться к делам, когда дворецкий доложил о неожиданном звонке.

Со мной желал срочно встретиться сам князь Пушкарёв.

Надо же, какое совпадение. Мы как раз обсуждали, кто станет его преемником, и тут князь звонит лично. Может, он узнал о нашем собрании и теперь хочет понять, к каким выводам мы пришли?

Богдан Романович пригласил меня на ужин к себе в поместье, и я велел дворецкому передать моё согласие. Уделив пару часов делам, надел приличный костюм и отправился к князю.

Пушкарёв лично встретил меня у дверей особняка, улыбнулся и протянул руку:

— Благодарю, что согласились прибыть, ваше сиятельство. Надеюсь, не оторвал вас от дел.

— Всегда готов отложить дела ради встречи с вами, князь, — вежливо ответил я.

— Прошу, проходите в столовую. Ужин скоро подадут, а перед этим я хотел бы кое-что вам рассказать.

— Надеюсь, это не испортит мне аппетит? — усмехнулся я.

— Как знать, — мрачновато ответил Пушкарёв.