Книга Лекарь из Пустоты. Книга 9, страница 97 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Экстренное собрание Совета созвали уже на следующий день. Зал заседаний, обычно полупустой, сегодня был забит до отказа. Главы родов, их представители, кандидаты на княжеский титул — сегодня пришли все.

Официально я тоже имел здесь своё место и право голоса, хотя ещё ни разу здесь не появлялся. Совет родов, как и следует из названия, был исключительно совещательным органом, а окончательное решение по любым вопросам принимал или князь, или корона.

Так что я не видел особого смысла приходить сюда и сотрясать воздух. Разве что за бесплатными закусками.

Я занял кресло, сохраняя на лице подходящую случаю мрачную сосредоточенность. Внутри же царило странное двойственное чувство. Я знал то, чего не знал никто в этом зале — что старый князь жив и невредим. Но я был вынужден молчать, играя роль скорбящего вместе со всеми.

Признаться, давалось мне это нелегко. Сидеть среди людей, искренне потрясённых трагедией, и хранить тайну — занятие не из приятных. Но Воронцов был прав. Если правда вскроется раньше времени, вся затея пойдёт прахом, а заговорщики снова уйдут в тень.

Председатель Совета, седой барон Зарецкий, открыл собрание короткой речью. Он говорил о невосполнимой утрате, о том, что покушение на князя — это вызов всему дворянству княжества, о необходимости сплотиться и довести выборы до конца, не поддавшись на провокацию.

Слова были правильные, но Зарецкого мало кто слушал. Дворяне переглядывались, перешёптывались, и постоянно бросали подозрительные взгляды в сторону одного-единственного человека.

Граф Кутайсов сидел прямо, расправив плечи, и не обращал внимания на шепотки. Точнее, делал вид, что не обращает. Любой, кто хоть немного умеет считывать эмоции, понимал — Роман Александрович в ярости.

Едва председатель закончил, как поднялся представитель рода Орловых и попросил слова.

— Господа! — начал он, обведя зал взглядом. — Мы все скорбим. Но скорбь не должна заслонять от нас вопрос: кому была выгодна смерть Богдана Романовича? Поговаривают, что князь перед гибелью склонялся к поддержке определённого кандидата. И поговаривают, что другой кандидат, чувствуя, что проигрывает, мог пойти на крайние меры.

Он не назвал имени, да в этом и не было необходимости. Слухи о причастности Кутайсова успели разлететься не только по Новосибирску, но и по всей империи. Весь зал, как по команде, посмотрел на графа.

Кутайсов резко поднялся, и его лицо потемнело от гнева.

— Это возмутительно! — взревел он так, что его голос громом раскатился по залу. — Вы обвиняете меня в убийстве князя, не имея ни единого доказательства? На основании грязных слухов⁈

— Никто никого не обвиняет, граф. Отчего такая бурная реакция? — гаденько улыбнулся Орлов.

— Оттого, что я честный человек и верный солдат империи! Я не позволю обвинять меня в подлом убийстве! — Кутайсов так врезал по стоящему перед ним столу, что его пересекла трещина.

Охранные артефакты в зале запищали, охрана забеспокоилась. В порыве гнева Роман Александрович выплеснул силу, а она у него была немалой.

— Прошу сдерживаться, ваше сиятельство! — седой Зарецкий погрозил Кутайсову пальцем.

— Меня называют убийцей, а вы предлагаете сдерживаться? Я требую открытого расследования! Мы должны найти того, кто на самом деле убил князя. А того, кто распускает эту мерзкую клевету, я вызову на дуэль и заставлю кровью ответить за каждое слово! — отрезал граф.