Книга Пипец Котенку! 2, страница 72 – Александр Майерс

Но вот, наконец, в городе воцарился покой. Старый губернатор официально признал свою вину, и его отправили на суд в Москву. Николай Павлович так и остался временно исполняющим обязанности.

В один прекрасный вечер мы с ним наконец-то садимся в кабинете. Николай выглядит изнурённым. Обычно аккуратно убранные длинные волосы растрёпаны, под глазами темнеют круги. На лице застывшая то ли грусть, то ли злоба, то ли и то и другое одновременно.

Не спрашивая, Мережковский наливает водки в две рюмки. Не чокаясь со мной, выпивает первую и тут же наливает снова. На этот раз тянет руку:

— За победу.

Молча киваю, выпиваю только половину рюмки, сразу закусываю чем пожирней. Сегодня у нас не только лимончик, Николай приказал накрыть нормальный стол. А я хочу остаться трезвым, хотя бы относительно.

— Тяжёлые были дни, — признаётся губернатор, глядя сквозь стол. — Много сложных решений, много погибших товарищей. Много лишних смертей вообще.

— Хорошо, что всё закончилось, — говорю я.

— Ты прав, — Николай хватает хлеб, отрывает кусок зубами и принимается за мясо.

Какое-то время едим, выпиваем, почти не разговаривая. А потом Мережковский наконец-то решает затронуть важную тему.

— Так на чём мы остановились в тот раз, Ярослав?

— На дворянстве. Вы сказали, будто я могу вам с ним помочь. И что с моим происхождением всё сложнее, чем я думаю.

— Да-да… Скажи, откуда ты вообще знаешь, что ты бастард барона Мурлыкина? — спрашивает Николай, внимательно глядя мне в глаза.

— Так сказал человек, который искал для меня информацию. Ведун из моего интерната.

— И ты ему доверяешь?

— Доверял, пока его не убили, — с оттенком грусти вспоминаю Степана Карповича.

— Убили, говоришь? — губернатор качает головой. — Его смерть как-то связана с тобой и твоим происхождением?

— Думаю, что напрямую. А зачем вы всё это спрашиваете?

Николай откладывает вилку и подпирает руками подбородок.

— Боюсь, что ты будешь разочарован. Я узнал насчёт Мурлыкиных, Ярослав. В Астрахани нет и никогда не было такого рода.

Сказать, что я охренел — значит ничего не сказать.

Как это? В смысле, нет и не было такого рода? Получается, Степан Карпович врал мне? Но зачем?..

Ничего не понимаю.

— Вы уверены, что Мурлыкиных не существует?

— Да, — кивает Николай. — Был такой род под Вологдой, только он уже сто лет, как признан угасшим. Есть другие люди с такой фамилией, но они не дворяне.

Блин, да как так-то? Я реально чувствую себя потерянным. Столько было планов. Я вовсю предвкушал, как наведаюсь в Астрахань и наведу там шороху. Заодно и знаменитую местную воблу попробую.

А теперь-то что⁈

— Ты расстроен? — спрашивает Мережковский.

— Скорее, озадачен, — хмуро отвечаю я. — Не понимаю, зачем ведун мне соврал.

— Может, он просто ошибся. Ты сказал, его убили? Где и кто?

— Я… — начинаю и тут же замолкаю. — Хм. Я не знаю.

Вдруг понимаю, что Августина Филипповна не сообщила подробностей. Мол, убили Степана после встречи с некими дворянами. Где это произошло, она не уточнила. А я не стал расспрашивать, потому что решил, будто это сто процентов случилось в Астрахани.

Выходит, ошибался.

Не говоря уже о странном поведении ведуна перед отъездом. Продал квартиру, оставил мне коня. Будто и не собирался возвращаться, зная, что его убьют.