Книга Пипец Котенку! 4, страница 34 – Александр Майерс

Офигеть.

Впрочем, от меня не укрылось, что князю не так просто даётся сотворение магии. Мелькнуло что-то на его лице, похожее на скрытую боль. Так обычный старик чуть кривится, чувствуя, как стреляет в пояснице или колено ноет.

Если то, что рассказал Сурков, правда, то у Павла Егоровича проблемы посерьёзней радикулита.

— Я знаю, зачем ты пришёл, Ярослав, — начинает князь.

— Зачем, по-вашему?

— Хочешь занять моё место, когда я умру.

— Вы правы, — киваю я. Ну а зачем скрывать?

Корсакин медленно кивает и складывает пальца домиком.

— Та схватка в парке была лишь для того, чтобы проверить вашу решимость. И магическую силу тоже. Я считаю, что правитель должен обладать большой личной силой. Если же он хочет быть великим правителем, то и сила должна быть великой.

— Полностью поддерживаю.

Князь практически цитирует меня из прошлой жизни! Помню, я говорил что-то подобное, когда принимал титул правителя Эренда.

— Ты хорошо показал себя, Ярослав. Но это не значит, что из-за победы в одной схватке я готов назвать тебя наследником.

— Само собой. Что нужно сделать?

— Какой ты торопливый, — чуть опускает брови Павел. — Выслушай для начала мою историю.

— С радостью, — пожимаю плечами я.

Князь задумчиво оглядывает моё лицо, затем прикрывает глаза и начинает:

— Меня называют затворником. Это правда, но я терпеть не могу это слово. Я исследователь. А для исследований нужно уединение. Я изучал саму природу магии — откуда она берётся, почему люди могут ей владеть. Можно ли сделать слабого мага сильнее? Можно ли открыть доступ к силе тому, кого считают безнадёжным?

«Можно», — думаю я про себя. — «Правда, у меня получилось лишь однажды, на остатках силы из прошлой жизни».

— Я посвятил свою жизнь изучению этих вопросов. Поэтому не озаботился тем, чтобы завести семью.

— А как же наследие? — вмешиваюсь я. — Разве вы не хотели, чтобы титул перешёл по наследству вашему сыну?

— Если бы хотел, то у меня был бы сын, — хмурится князь. — Но меня это не волнует. Я посвятил свою жизнь более важным вещам, чем попытка удержать эфемерную власть в руках потомков.

Как же я понимаю князя! В прошлой жизни я тоже уделял всё время тому, чтобы толкать вперёд магическую науку. Изобретал новые печати, развивал техники магического обучения и так далее. А семьи так и не завёл.

Теперь жалею об этом. Да, я многого добился. Но упустил простое человеческое счастье.

Да-да, это всё инстинкты размножения и так далее. Зов природы, не более. Но нельзя изменить того, что каждый из нас становится невероятно счастлив, когда у него рождаются дети.

— Увы, мои исследования и опыты над самим собой привели к тому, что само ядро моей магии начинает разрушаться, — говорит Корсакин. — Это не остановить. Мне осталось недели две, может, чуть больше. Или чуть меньше.

— По вам не скажешь, что какие-то проблемы с ядром, — говорю я.

— Не буду вдаваться в детали. Но я до последнего вздоха останусь великим магом. А потом, в один момент, ядро разрушится. Я умру, поскольку жизнь в старом теле поддерживается лишь с помощью магии.

— Жаль слышать.

— Не притворяйся, тебе плевать, — хмурится князь. — Может, ты даже рад, ведь хочешь получить мой титул.

— Да, хочу, — киваю я. — Но я ни капельки не рад. Действительно жаль, что мир потеряет такого, как вы.