Книга Во власти Скорпиона. Начало, страница 42 – Александр Майерс, Гриша Громм

Морозов тяжко вздыхает и открывает верхний ящик стола. Оттуда он извлекает небольшой стеклянный флакон без этикетки, наполненный прозрачной, слегка маслянистой жидкостью. Он ставит его на край стола с тихим, зловещим стуком.

— Это специальный препарат. Он не навредит графу, просто… даст нам время, чтобы забрать его и поместить в безопасные условия, где ему смогут помочь по-настоящему.

Николай наблюдает, как взгляд Анны мечется по комнате.

— Я… я не могу… — вырывается у неё.

— Можешь, — Николай подталкивает её к столу. — Или ты сделаешь это, искупив свою вину и сохранив работу… или завтра твоё дело будет на столе у следователя. Тебя посадят, а твоя мама останется одна.

Анна стоит, беззвучно плача, её тело содрогается. Она сломана. Раздавлена. Загнана в угол, из которого не видит выхода.

Морозов тычет пальцем в сторону флакона.

— Бери. Это твой шанс всё исправить.

Дрожащей рукой Анна тянется к бутыльку.

— Хорошая девочка, — без тени одобрения произносит Николай, глядя, как она судорожно прижимает флакон к груди. — Теперь иди. И жди указаний. Мы свяжемся с тобой, когда будет нужно.

Сижу в общей комнате, попиваю чай. После сегодняшней драки каждая косточка ноет, будто её выкрутили и вставили обратно. А я и не замечал. Походу адреналин упал, вот меня и плющит. Хочется просто отключиться, но расслабляться нельзя. Ни на секунду.

Анастасия ходит вокруг да около, как кошка вокруг горячей каши. Её взгляд скользит по мне, соблазнительный и липкий. Она то и дело поправляет пуговки на своей тончайшей блузке, обращая внимание на свои шарики.

Теперь задумываюсь, а магия, случаем, не помогла девице с формами?

— Граф, вы выглядите таким усталым, — томно говорит Настя. — Я восхищаюсь вами, голыми руками убили такого монстра… это…

Парикмахерша недоговаривает, получив обжигающий взгляд от Алисы. Моя мачеха сидит напротив и вяжет. Иглы стучат, как зубы от холода.

— Графу нужен покой, Анастасия, — говорит она. — Он едва на ногах стоит.

Еле сдерживаю улыбку. Это Алиса оберегает меня от прохвостки или просто боится, что в доме появится ещё одна женщина?

— Всё в порядке, Алиса, — говорю я, ставя чашку на стеклянный столик. — Тебе тоже не помешает отдых. Спасибо за заботу.

Она медленно поднимается, кладёт вязание. Проходя мимо, наклоняется, будто поправляет складку на моём плече. Её шёпот едва доносится до моего уха:

— Не доверяй ей, Сева. Чует моё сердце, от этой девицы будут одни беды.

«Давно не видел Алису такой обеспокоенной, — всплывает в моей голове Сева. — Может, она что-то знает? Мне эта Настя не нравится. Вкус у тебя, конечно… Я же граф».

Слушаю возмущения мальчугана и смеюсь про себя. Какой пылкий. Вкус ему мой не нравится. Нет бы спасибо сказать. Я тут как бы на части рвусь, чтобы исправить то, что Скорпионовы наворотили.

«Спокойно, — думаю я в ответ. — Надо просто сыграть эту партию».

Легко касаюсь руки Алисы, даю понять, что всё под контролем. Она смотрит на меня полными тревоги глазами, но молча уходит.

Тут же скрипит дверь. В зал семенит Оленька с подносом в руках: селёдка, солёные огурцы, чёрный хлеб. Ставит на стол, вздыхает так, будто вот-вот развалится услужливо улыбаться Насте. Я тоже вздыхаю. Устал. Страшно устал.

Не успеваю протянуть руку к хлебу, как Настя бесшумно опускается на подлокотник моего кресла. Её бедро прижимается к моей руке. Тепло, навязчиво.