Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 57 – Александр Майерс, Гриша Громм

Семён кивает, осторожно касаясь своего припухшего лица.

— С трудом. Оно агрессивное оказалось. Язык как хлыст, да ещё и кислотой плюётся. Двоих ребят схватило, еле отбили. Но мы его… уговорили. Налили вот.

Он снимает со своего пояса небольшую флягу, закупоренную деревянной пробкой. Ставит её на стол перед бароном.

Кабанский с некоторым отвращением берёт флягу. Она тяжёлая. Он откупоривает её и тут же морщится. Запах… специфический. Кисловато-сладкий, с явными нотами болота и чего-то гнилостного, будто крыса в стене сдохла.

Вовсе не похоже на нежное птичье молоко из сказок Скорпионова. Давид заглядывает внутрь. Жидкость мутная, желтовато-серая, на поверхности плавают какие-то мелкие хлопья.

— Выглядит… не очень, — констатирует он.

— Зато добыли! — защищается Семён. — И оно… молочное. То есть, это же молоко монстра! По сути, то же самое, что просил Скорпионов, только… с колоритом Изнанки.

Кабанский задумывается. Идея начинает ему нравиться всё больше. Да, это отвратительно. Да, пахнет скверно. Но какая разница? Ведь никакого грёбаного птичьего молока на самом деле не существует! Это всё сказки для тупых детишек.

Значит, Скорпионов либо привезёт подделку — коровье молоко с примесями, например. Либо тоже что-то добытое с Изнанки. А раз так, то кто докажет, что вот эта вонючая жижа — не оно? Кто проведёт экспертизу? Сам граф? Он-то как сможет доказать, что «его» молоко — именно страусиное, а не, скажем, кенгуриное? Никак!

На лице Кабанского расплывается медленная, хищная улыбка.

— Молодец, Семён. Премию получишь. И ребята тоже. Идите, отдыхайте, залечивайте раны.

Когда гвардеец уходит, Кабанский ещё раз нюхает флягу, потом быстренько закупоривает её. Он находит у себя в баре пустую, но красивую стеклянную бутыль, аккуратно, через воронку, переливает туда «молоко».

Жидкость в прозрачном стекле выглядит ещё более подозрительно, но барон лишь усмехается. Пусть выглядит. Главное — наглость и уверенность. Уверен, именно этим собирается брать Скорпионов. А он чем хуже?

«Время уже подходит, — думает Давид, глядя на часы. — Интересно, что там принесёт этот щенок? И как он будет доказывать, что это именно страусиное молоко? Будет доить свою птицу при всех? Или предъявит справку от ветеринара?»

Эта мысль заставляет его фыркнуть.

А что, если оно и правда будет страусиное?

Кабанский быстро гонит от себя эту мысль и чувствует прилив азарта. Азарта игрока, который идёт ва-банк с краплёной картой.

Он проиграл Скорпионову в прошлый раз. Но в этот — должен выиграть. Любой ценой.

И эта вонючая, отвратительная жижа из брюха уродца с Изнанки — его козырной туз. Пусть попробует оспорить.

* * *

Мы с Сашкой сидим в маленькой тёмной комнатке, которую Фёдор обозвал «центром прослушки». На столе перед нами — приёмное устройство, больше похожее на радиоприёмник времён моего деда, только с магическими кристаллами вместо ламп.

Оно тихо потрескивает, из динамика доносится равномерный шум — это фоновые звуки с меток, вшитых в одежду бандитов. Пока что там только ветер, шаги по грунтовой дороге и редкие обрывки фраз.

Я наливаю нам обоим по кружке крепкого кофе из термоса. Сашка сидит напротив, держит кружку в мозолистых руках и смотрит куда-то в пространство. Мы не первый час здесь, и разговоры уже перешли с дел на более личное.