Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 76 – Александр Майерс, Гриша Громм

— А ты — женщина, которой я доверяю больше, чем кому-либо, — я беру её за плечи, заставляю посмотреть мне в глаза. — Послушай. Это не предложение руки и сердца. Не то, о котором ты подумала, во всяком случае. Но знай: если я решу на тебе жениться, то никакая ересь из всего того, что ты перечислила, мне не помеха. Ни отсутствие рода, ни титулов, ни богатства. Ничего.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Губы дрожат.

— Тогда что это?

Я достаю кольцо из коробочки, беру её руку в свою.

— Это — признание. Ты становишься частью рода. Официально.

Надеваю кольцо на её аккуратный пальчик.

В тот же момент кольцо вспыхивает мягким золотистым светом. Я чувствую, как между нами протягивается невидимая нить — такая же, как с Фёдором, но… другая. Теплее. Ближе.

Оля вздрагивает, её глаза расширяются ещё больше.

— Что… что это было?

— Магия рода. Ты теперь Прискорпионова.

— Прис… — она запинается. — Не Проскорпионова?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты особенная. И я хочу, чтобы у тебя и фамилия отличалась.

Она смотрит на кольцо на своём пальце. Потом на меня. И вдруг бросается мне на шею.

— Спасибо, — шепчет она мне в плечо. — Спасибо, господин.

— Сева, — поправляю я. — Для тебя — просто Сева.

Она отстраняется, смотрит на меня мокрыми глазами.

— Сева, — повторяет она. И улыбается.

Ночь проходит как в тумане. Мы спускаемся в каюту, и там нам хорошо вместе. По-настоящему хорошо. Без спешки, без оглядки на завтра. Просто двое людей, которым хорошо друг с другом.

Я засыпаю с ней в обнимку, слушая, как волны мягко бьются о борт яхты.

И просыпаюсь от страшного удара.

Яхту подбрасывает в воздух. Я лечу через каюту, врезаюсь в стену. Слышу крик Оли и выпускаю жало из кольца, прижимая Ольгу к кровати, чтобы и её никуда не унесло. Потом ещё один удар — и мы переворачиваемся.

Везде вода. Холодная, чёрная, солёная.

Пытаюсь сориентироваться. Где верх? Где низ? Где Оля?

— Оля! — ору я, но изо рта вырываются только пузыри.

Вижу её — она барахтается где-то справа, пытается всплыть. Но что-то не так. Она не двигается вверх. Она… тонет?

Плыву к ней. Хватаю за руку. Тяну вверх.

Почти выталкиваю, но в этот момент что-то хватает меня за ногу.

Что-то огромное. Холодное. Сильное.

И тянет вниз.

В темноту.

Что-то огромное, холодное обжигает ногу и неумолимо тянет, не позволяя мне всплыть.

Лёгкие горят. В ушах нарастает давление. Вода вокруг — чернильная, непроглядная, только где-то внизу мерцает зеленоватое свечение.

Рву ногу из захвата. Бесполезно. Хватка железная.

Ладно, тогда по-другому.

Концентрируюсь. Из кольца вырывается призрачный хвост скорпиона и бьёт вниз, в темноту. Раз. Другой. Третий.

Что-то дёргается. Хватка ослабевает. Ещё удар — и я свободен.

Выкуси, чудище!

Разворачиваюсь, ищу глазами Олю. Вот она — бледное пятно где-то справа, медленно погружается. Не шевелится.

Нет. Нет, нет, нет!

Гребу к ней изо всех сил. Хватаю за талию, тяну вверх. Она тяжёлая, платье намокло, тянет ко дну. Но я не отпускаю.

Лёгкие вот-вот взорвутся. Перед глазами плывут красные круги. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Голова пробивает поверхность воды. Глотаю воздух — жадно, судорожно, как умирающий. Второй рукой поднимаю Олю, переворачиваю лицом вверх.

Она не дышит.

— Оля! — кричу я, хлопая её по щекам. — Оля, очнись!