Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 91 – Александр Майерс, Гриша Громм

— По-дружески.

Он молчит несколько секунд. Потом качает головой.

— Скорпионов, мы с тобой вроде как враги. Ты не заметил, что ли? Я пытался тебя унизить на дуэли. Ты чуть не выставил меня дураком перед всем городом.

— А ещё ты встал на мою сторону против Тильгенова, — напоминаю я. — Когда мог просто уйти.

— Это… — он осекается. — Это было другое.

— Почему?

— Потому что Тильгенов — мразь. И его папаша — мразь. И вся их «Косатка» — сборище мразей, которые думают, что им всё позволено.

О как, что-то подсказывает мне, за этими словами долгая история, которую я однозначно хочу знать…

— А я, значит, не мразь? — усмехаюсь и усаживаюсь в кресло на крыльце дома.

Кабанский долго смотрит на меня. Потом садится напротив и хмыкает.

— Ты меня не унизил. Мог — но не стал. Остановил с этим «молоком», хотя в твоих интересах было, чтобы я опозорился до конца. Это… — он явно ищет слова. — Это было неожиданно.

— Я не хотел наживать себе врага в твоём лице, — говорю я честно. — Я хотел достойного соперника. А теперь хочу союзника.

— Союзника?

— Да. Ты хороший боец, Кабанский. Упрямый, гордый, не сдаёшься. Мне такие нужны.

Он молчит. Я вижу, как в его глазах борются подозрительность и любопытство, что я ещё предложу.

— Если это ловушка… — начинает он.

— Никаких ловушек. Просто карты и хорошая компания. — Я протягиваю ему руку. — Ну что, придёшь?

Он смотрит на мою руку. Потом — мне в глаза.

И пожимает.

— Ладно. Приду. Но если ты меня обманешь, Скорпионов, я тебя из-под земли достану.

— Договорились, — поднимаюсь и подмигиваю барону, — кстати, в качестве необычного десерта будет подано «Птичье молоко»…

Чуть не ржу, когда вижу лицо Давида. Но через секунду он заливается громогласным хохотом вместе со мной.

Думаю, это начало чего-то настоящего. Давид — отличный мужик, я не врал, говоря это. И союзник из него выйдет тоже отличный, я в этом уверен.

* * *

День турнира.

Гости начинают съезжаться с самого утра. Один за другим они проходят через портал Ирины, оказываясь в тени особняка на Изнанке. Я встречаю каждого лично — изучаю, запоминаю, оцениваю.

Первым появляется Голубев. Толстый, добродушный на вид — румяные щёки, широкая улыбка, живот, натягивающий жилет. Но глаза у него хитрые. Маленькие, быстрые, постоянно бегают по сторонам.

— Граф Скорпионов! — он раскидывает руки, словно хочет обнять меня. — Какая честь! Какое мероприятие!

— Рад видеть вас, Пётр Семёнович, — отвечаю я, пожимая его пухлую ладонь. — Надеюсь, вам понравится.

— Уверен, уверен! — он смеётся, но смех этот — чистая фальшивка. — Давно не играл по-крупному. Соскучился!

Следующий — Кривошеев. Полная противоположность Голубеву: сухой, нервный, с острым носом и бегающими глазами. Постоянно оглядывается, будто ждёт удара в спину.

— Граф, — он коротко кивает, не протягивая руки.

— Господин Кривошеев. Рад, что вы приняли приглашение.

— Посмотрим, будет ли чему радоваться, — бросает он и проходит мимо.

«Приятный» тип. Интересно, он всегда такой или только со мной?

Потом появляются братья Вороновы — представители торгового дома «Ворон и сыновья». Двое мужчин лет сорока, похожих как близнецы: одинаковые чёрные костюмы, одинаковые причёски, одинаковые непроницаемые лица. Они молча кивают мне и проходят в зал, не сказав ни слова.