Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 99 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Справедливо. Ставлю долговые расписки вашего отца. Все, что у меня есть.

Публика замирает. Это уже не просто игра. Это — всё или ничего.

— Принимаю, — говорю я.

Голубев переворачивает карты. Пара королей. Он смотрит на меня с торжествующей улыбкой.

Я медленно выкладываю свои. Три дамы.

Улыбка сползает с его лица.

— Что… — он смотрит на карты, не веря своим глазам. — Это невозможно…

— Почему невозможно? — я собираю выигрыш. — Считаю, что мне нереально повезло.

Голубев бледнеет. Его руки дрожат. Он только что потерял все долговые расписки Скорпионовых. Годы работы, тысячи рублей, рычаг давления на целый род — всё исчезло в одно мгновение.

— Вы… вы жульничали! — выдавливает он.

— Докажите, — отвечаю я спокойно. — Карты ваши, крупье нейтральный, свидетелей полный зал. Где жульничество?

Он открывает рот, закрывает. Оглядывается по сторонам в поисках поддержки. И не находит.

— Благодарю за игру, — я встаю, слегка кланяюсь. — Было познавательно.

Ухожу от стола под шёпот толпы.

«Надо же, молодой граф не так прост!» — Сева передаёт мне перешёптывания гостей.

«Это случайность. Повезло один раз, не повезёт второй».

«Посмотрим, как он справится с серьёзными игроками».

Пусть думают, что хотят. Пусть считают меня везунчиком. Пусть недооценивают.

Тем больнее будет, когда они поймут, что ошибались.

Выхожу в коридор. Здесь прохладнее, тише. Можно перевести дух.

— Неплохо сыграно.

Оборачиваюсь. Кабанский стоит у стены, скрестив руки на груди.

— Подслушивал? — спрашиваю я.

— Наблюдал. Есть разница, — он отлепляется от стены, подходит ближе. — Голубев — жадная свинья, но не дурак. Как ты его переиграл?

— Повезло.

— Ага. Конечно. Охотно верю.

Мы смотрим друг на друга. Кабанский прищуривается.

— Знаешь, Скорпионов, я начинаю думать, что ты не такой простак, каким прикидываешься.

— Может, и не такой. А тебе-то что?

— Да ничего. Просто интересно, — он усмехается. — Ладно, удачи. Она тебе понадобится.

Уходит. Я смотрю ему вслед. Что же, я не ошибся, Кабанский — интересная личность, к тому же, весьма наблюдательный, учится на своих ошибках и понимает, что перед ним не просто зарвавшийся пацан, каким меня считают многие.

Возвращаюсь в зал. Пересмешников сидит в дальнем углу, потягивает вино. Его лицо ничегошеньки не выражает, но я вижу, как напряжены его плечи. Не ожидал такого поворота.

Так-то, не всё коту масленица.

Рядом с ним — Кривошеев. Тот нервно барабанит пальцами по столу, то и дело бросая на меня взгляды. Их план дал трещину. Голубев должен был меня обыграть, загнать в угол, подготовить для следующего этапа. Вместо этого я забрал у него всё.

Сипин стоит у стены и наблюдает за залом, будто выискивая, чем бы поживиться. Бесстрастный, осторожный. Он не играл сегодня. Просто наблюдал. Это настораживает больше, чем открытая враждебность.

Но сейчас не время для тревог. Сейчас время праздновать. Маленькую, но важную победу.

Первый шаг сделан.

* * *

Александра Спинорогова умеет держать лицо. Годы в высшем обществе научили её улыбаться, когда хочется кричать, и молчать, когда хочется ударить.

Сейчас ей хочется и того, и другого.

Кривошеев стоит слишком близко. Его дыхание пахнет вином и чесноком, а маленькие глазки бегают по её декольте с откровенной жадностью.

— Баронесса, вы сегодня особенно очаровательны, — мурлычет он, касаясь её локтя. — Я заметил, как внимательно вы наблюдали за моей игрой. Неужели я вызвал ваш интерес?