Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 111 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Точно не знаем. Разлом — метров пятьдесят в ширину. Свечение занимает большую часть.

— Большая дрянь.

— Очень.

Приезжаем на берег. Владимир выходит из кареты, оглядывается.

Море спокойное. Волны мягко лижут песок. Солнце светит, чайки кричат. Идиллия.

Если не знать, что скрывается в глубине.

Глинин подходит к воде. Приседает, касается камней ладонью. Закрывает глаза.

Минута. Две. Три.

Котов переминается с ноги на ногу. Я жду.

Глинин открывает глаза.

— Здесь возможно, — говорит он. — Порода подходящая. Точечный толчок, радиус — сто метров. Направленный вниз и в сторону моря. Разрушений в городе не будет.

— Вы уверены?

Он смотрит на меня. В серых глазах мелькает недовольство:

— Я работаю с землёй сорок лет, граф. Ни разу не ошибался.

— Сколько времени на подготовку?

— Сутки. Мне нужно изучить породу глубже. Найти точки напряжения. Рассчитать силу удара.

Котов выступает вперёд.

— Что требуется от нас?

— Стандартный протокол безопасности. Оцепление берега. Эвакуация рыбаков. — Глинин встаёт, отряхивает руки. — И молитесь, чтобы тварь поднялась. Иначе всё это — впустую.

— Поднимется, — говорю я уверенно. — Она голодная. И зла на меня.

Глинин хмыкает.

— Надеюсь, вы правы.

Подъезжает ещё одна машина — Кабанский. Выскакивает, подбегает.

— О, ты вовремя. Займёшься оцеплением.

— Скорпионов! — он отвечает н арукопожатие. — Мои люди займмутся.

— Хорошо. Рыбаков — убрать до самой дороги. Никого ближе не подпускать.

— Сделаем!

Глинин уже не слушает. Снова присел у воды, ладони, губы шевелятся — беззвучно.

Маг работает.

Мы отходим в сторону.

— Впечатляет, — говорит Котов негромко.

— Да. Надеюсь, он настолько хорош, как о нём говорят.

— Если его прислали по приказу Императора — он лучший.

— Посмотрим.

Где-то там, в глубине — тварь, которая завтра должна умереть.

Или мы.

* * *

Кабинет губернатора. Вечер.

Оля заканчивает работу — сортирует последние документы, складывает папки. День был длинным, тяжёлым. Она устала.

И всё ещё думает о том странном разговоре. О руке на плече. О поцелуе ладони.

Наверное, ей показалось. Наверное, это просто вежливость.

— Ольга.

Она вздрагивает и поднимает голову.

Губернатор стоит в дверях своего кабинета. Улыбается.

— Задержитесь на минуту.

Оля встаёт. Сердце почему-то бьётся быстрее.

— Да, Павел Андреевич?

— Зайдите.

И она входит в кабинет. Губернатор пропускает её вперёд, заходит следом, закрывает дверь.

На ключ.

Звук щелчка — громкий в вечерней тишине.

Оля оборачивается.

— Ваше превосходительство?..

Он подходит ближе. Улыбка всё та же — мягкая, отеческая. Но глаза — другие. Голодные.

— Я же просил, — говорит он тихо. — Павел Андреевич. Или просто Павел.

— Я… мне нужно идти…

— Куда торопишься? — он делает ещё шаг. — Ночь только начинается.

Его рука ложится ей на талию. Тяжёлая, горячая.

Оля отступает.

— Что вы делаете⁈

— То, чего мы оба хотим.

Он притягивает её к себе. Сильно, властно.

— Нет! — Оля упирается руками в его грудь. — Отпустите!

— Тише, милая. — Его голос — мурлыкающий, противный. — Ты же понимаешь, кому обязана этой стажировкой? Кто открыл тебе двери?

— Я не… я не хочу…

— Не хочешь? — он усмехается. — Все вы так говорите. Поначалу…