Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 116 – Александр Майерс, Гриша Громм

Разворачиваюсь и сажусь в машину.

Впереди — море. Впереди — битва. Впереди — возможно, смерть.

Но сначала — победа.

Рассвет над морем — серый, туманный.

Стоим на пирсе, смотрим на воду. Где-то там, в глубине — тварь, которая сегодня должна умереть.

Глинин вышел на самый край. Коренастая фигура на фоне серого неба — будто камень, вросший в доски. Глаза закрыты, губы шевелятся беззвучно.

Бойцы Котова устанавливают взрывчатку по его указаниям — точно, аккуратно. Глинин показывал места заранее, так что все заняты своими делами. Теперь — финальные приготовления.

— Готово, — докладывает старший из сапёров.

Глинин открывает глаза. Серые, как гранит.

— Отойдите. Все.

Мы отступаем на безопасное расстояние — сто шагов от края пирса. Бойцы выстраиваются, проверяют оружие. Напряжение — почти осязаемое.

Глинин остаётся один на краю. Поднимает руки, разводит их в стороны.

И начинает.

Сначала — тихо. Едва заметная вибрация под ногами. Потом — сильнее. Земля гудит, дрожит. Доски пирса ходят ходуном.

Глинин что-то говорит — не слышу слов, но чувствую силу. Тяжёлую, как сама земля.

Вода перед пирсом начинает бурлить.

И тут — взрыв.

Магия и взрывчатка срабатывают одновременно. Столб воды и камней взлетает в небо — на десятки метров. Грохот — оглушительный, первобытный. Волна — огромная, пенная — катится к берегу.

Доски пирса трещат, но выдерживают. Мы стоим, вцепившись во что попало.

Секунда тишины.

Потом — рыбы.

Они выбрасываются на берег десятками, сотнями. Серебристые тела бьются на песке, рты открываются и закрываются. Глаза — зелёные, светящиеся.

И тогда — ОНО появляется.

Сначала — тень в глубине. Огромная, тёмная. Потом — движение. Вода расступается, вспучивается.

И из глубины поднимается тварь.

Осьминог. Но не такой, каких я видел в книгах. Этот — гигантский, невозможный. Щупальца — толщиной с корабельные мачты, усеянные присосками размером с тарелку. Тело — бугристое, скользкое, покрытое какой-то слизью. Глаза — огромные, каждый размером с малину, — смотрят на нас с холодной яростью.

И зелёное свечение. Пульсирует внутри его тела, просвечивает сквозь полупрозрачную плоть.

— Это ещё что за страхолюдина⁈ — орёт Цыпа.

— Наша цель, — отвечаю я. — В бой!

И бросаюсь вперёд.

Хаос.

Щупальца бьют по пирсу — доски разлетаются в щепки, люди уклоняются кто куда. Одно щупальце проносится надо мной — падаю, откатываюсь, чувствуя, как воздух свистит над головой. Другое — бьёт туда, где я только что стоял, и древесина взрывается фонтаном острых обломков.

Тварь огромна. Невозможно огромна. Щупальца хлещут по воде, по пирсу, по всему, до чего могут дотянуться. Присоски липнут к доскам и отрывают их с мясом. Глаза — огромные, каждый с мою голову — смотрят на нас с холодной, древней яростью.

Рыбы с зелёными глазами — повсюду. Кусают, рвут, отвлекают. Один из бойцов Котова кричит — три рыбины вцепились ему в руку, ещё две — в ногу.

— Щиты! — кричит Даниил, а я врываюсь в бой.

Волна магии расходится от наших — синеватая, мерцающая. Рыбы отлетают, шлёпаются на мокрые доски. Бойцы топчут их ногами. Хруст, брызги, вонь.

Котов — в самом центре боя. Я вижу его краем глаза — он не прячется, не уклоняется. Идёт вперёд, прямо на тварь. На его руках вспыхивают печати — фиолетовые, сложные, переплетённые узорами, которых я ещё не видел. Он касается щупальца — и печать прожигает плоть насквозь. Дым, шипение, запах горелого мяса.