Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 26 – Александр Майерс, Гриша Громм

Достаю биту. Направляю на тварь.

Концентрируюсь. Макры внутри дерева отзываются — три тёплых узла, знакомая пульсация. Посылаю импульс.

Глаза ящерожука вспыхивают зелёным. Он замирает. Поворачивается ко мне и ждёт.

Я чувствую его — смутно, на грани восприятия. Не так ярко, как краба. Образы мутные, будто сквозь грязное стекло. Голод. Страх. Подчинение.

Приказываю: подойди.

Он делает шаг. Второй. Третий. Подходит вплотную к моим ногам. Смотрит снизу вверх зелёными глазами.

Приказываю: стой. Стоит.

Приказываю: иди назад. Идёт.

Хорошо. Получается.

Но через минуту связь начинает слабеть. Образы мутнеют, импульсы доходят с задержкой. Ещё полминуты — и щёлк, канал обрывается. Глаза монстра гаснут, он приходит в себя, пищит и удирает в расщелину.

Недолго, но — работает.

С крабом было легче, потому что он уже был под контролем морской твари — привычный, так сказать, к этому делу. Дикий монстр сопротивляется сильнее. Нужна практика.

Ничего. Научусь. Такую плюшку однозначно надо развивать.

Домой возвращаюсь к обеду. Ольга уже собирается — учёба не ждёт. Одета, причёсана, чемодан у двери. Но не уходит, ждёт меня.

— Пора? — спрашиваю я.

— Пора, — кивает. — Но сначала…

— Сначала поедим, — говорю. — Потом поговорим.

Обедаем молча. Оля ест мало — ковыряет вилкой в тарелке, больше смотрит в окно. Я ем за двоих — вымотался на Изнанке, а голод после трансформации зверский.

После раздаю приказы — быстро, по делу. Олегу — усилить патрули. Фёдору — продолжать работу над радаром и ошейником для краба. Кабанскому — следить за кондитерской и разломами. Пелагее и Даниилу — усилить тренировки с гвардейцами.

Потом беру Оленьку за руку и веду в спальню — этот разговор должен быть лишь между нами.

Закрываю дверь. Сажусь за диван. Она садится напротив — на край кровати, спина прямая, руки сжаты на коленях.

Смотрит на меня. Ждёт. Явно понимает, что беседа будет непростая.

Молчу, подбирая слова. Как начать? С чего? Я репетировал это в голове десятки раз, но вживую всё совершенно иное.

— Оля, — начинаю. — То, что я сейчас скажу… это сложно. И странно. И ты, возможно, не сразу поверишь.

— Я слушаю, — отвечает она тихо.

— Помнишь, ты говорила, что я изменился? После болезни, после того, как чуть не умер.

— Помню, конечно, — усмехается она и нежно улыбается мне.

— Ты была права. Я действительно стал другим. Потому что тот Сева, которого ты знала… — делаю глубокий вдох, лучше сразу оторвать этот пластырь. — Он не исчез. Его душа — здесь. Но она… спит. Бог-Скорпион хранит её. Держит в своего рода коконе в своём мире…

Оля смотрит на меня. Не моргает даже. Но я начал, надо закончить.

— А в этом теле сейчас другая душа. Моя. Я пришёл из другого мира, Оль. Из другого времени. Я умер там — и очнулся здесь, в теле Севы, когда он умирал. Скорпион предложил сделку. Я спасаю род, становлюсь сильнее, а он хранит душу настоящего Севы. Чтобы однажды… может быть… Сева смог возродиться.

Тишина.

Оля сидит неподвижно. Лицо белое. Губы едва заметно дрожат.

— Попаданец, — шепчет она. — Ты… попаданец…

Киваю.

— Но это же сказки, — шепчет она. — Бабушкины истории! Такого не бывает!

Я делаю про себя пометку — значит, попаданцы здесь не такой уж уникальный случай, раз она знает это слово. Сказки, говорит. Бабушкины истории. Значит, люди слышали о таком. Значит, я не единственный. Кто знает, сколько ещё таких, как я, бродит по этому миру?