Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 4 – Александр Майерс, Гриша Громм

Начальник поднимает глаза. В них — страх. Настоящий, животный страх.

— Я разберусь, — встреваю в разговор, — думаю, господин начальник всё понял…

Судья молчит. Долго, тяжело. Поворачивается ко мне.

— Освободите графа Скорпионова немедленно! Приношу извинения от имени судебной системы Симферополя за это… — он морщится, подбирает слово, — … безобразие.

— Благодарю, ваша честь.

— Не благодарите. Это мой долг, — он бросает взгляд на начальника полиции. — В отличие от некоторых, я свой долг выполняю.

Выхожу из камеры. Полицейские расступаются, как вода перед кораблём. Никто не смотрит в глаза — все изучают пол, стены, потолок. Всё что угодно, только не меня.

У выхода останавливаюсь. Поворачиваюсь к начальнику полиции — тот стоит бледный, вспотевший, раздавленный.

— Передайте губернатору привет, — говорю спокойно. — И передайте вот что: его голова держится на волоске. Тонком таком волоске. Если он хочет разобраться — пусть не делает этого как девчонка. Пусть придёт и поговорит, как мужчина. Лицом к лицу.

Начальник сглатывает. Кивает — судорожно, часто.

— Передам, ваше сиятельство.

— И ещё, — достаю из кармана конфеты, кладу на стол дежурного и ставлю бутылку с вином. — Это вам. Угощайтесь.

Смотрю на конфеты. Но забираю одну обратно, прячу в карман.

— А вот эту заберу. На дорожку.

Смеюсь и выхожу на улицу.

Небо серое, с розовыми прожилками на востоке. Солнце ещё не показалось, но уже светлеет — медленно, неохотно. Холодно — изо рта идёт пар. Зима всё-таки, хоть и Крым. Вдыхаю полной грудью. Эх, хорошо.

И тут я вижу её.

Оля стоит у Вепря — моего военного внедорожника. Машина припаркована прямо у входа в участок, на месте для служебного транспорта. Плевать на правила — Толик явно решил, что сейчас не до них.

Оля — бледная, с красными глазами. Волосы растрёпаны, платье помято. Поверх накинута чья-то куртка — слишком большая, мужская. Толика, наверное.

Заглядываю через лобовое и вижу Толика, я был прав. Он смотрит на меня, а через секунду вижу, как Цыпа вываливается из задней двери. Оля, как только замечает меня, — и срывается с места.

Бежит. Каблуки стучат по мостовой, полы куртки развеваются. Бросается мне на шею. Обнимает — так крепко, что, кажется, у меня рёбра трещат.

Плачет. Беззвучно, только плечи дрожат, и слёзы текут по щекам.

— Сева… Сева… — голос срывается, хрипит. — Это всё из-за меня… Это я виновата…

Обнимаю её. Прижимаю к себе. Глажу по волосам.

— Не говори глупостей.

— Если бы я не пошла на ту стажировку… — она всхлипывает. — Если бы не работала у него… Если бы не…

— Оля. Посмотри на меня.

Она поднимает лицо. Глаза распухшие, нос красный, на щеках — дорожки от слёз. Красивая. Даже сейчас.

— Это не твоя вина, — говорю твёрдо, глядя ей в глаза. — Слышишь меня? Не твоя. Губернатор раскатал губу, разинул рот на то, что ему не принадлежит. Решил, что может брать всё, что захочет — просто потому, что он губернатор. А когда ему дали по рукам — обиделся. Как ребёнок, у которого отобрали чужую игрушку.

— Но он же арестовал тебя… На свадьбе Толика… При всех…

— И что? — пожимаю плечами. — Посидел в камере пару часов, поел конфет. Ничего страшного.

Она смотрит на меня. В глазах — страх, надежда, любовь. Всё сразу.

— А если он снова…

— Если он снова попробует — я ему объясню. Ещё раз, доходчивее, — беру её лицо в ладони, вытираю слёзы большими пальцами. — Ты — моя невеста. Скоро станешь моей женой. И никто не смеет тебя трогать. Никто.