Книга Иван — укротитель драконов, страница 46 – Александр Майерс, Евгения Кец

— Лошадь? Где? — с интонацией Джамшута переспрашивает гоблин, а его дружки тупо гыгыкают.

Нет у меня желания в игры играть:

— Говори, а то станешь закуской для огромного дракона. В прошлый раз мало ваших полегло? В этот раз живых не оставим.

— Эльф вздумал пугать, — хохочет мелкий. — Где твой дракон?

— А вот сейчас увидишь. Дрейк, фас!

Кидаю жемчужину вверх, а дракоша вырывается из моего кармана за лакомством. Перед внутренним взором возникает эпичная сцена, как Дрейк хватает жемчужину на лету и встаёт на землю уже большим и злым. Коротышки точно бы обделались.

Но дракончик не успевает перехватить вкусняшку, как та падает в траву. А гоблины, так и не заметив мелкую ящерку, хватаются за животы и надрываются со смеху. Чувствую, как пар из ушей валит, а лицо багровое от злости. Замахиваюсь Пылающим Светом, чтобы проучить серомордых наглецов.

А прямо передо мной вырастает красная стена размером с увесистого коня и рычит во всё горло. Страшно даже мне становится, от неожиданности.

Ну, не так как я представлял, но не менее эпично вышло.

— Где лошадь, десертик, — басит Дрейк.

— Так это, ну, того, — мямлит гоблин. Остальные, стараясь не отсвечивать, пятятся в кусты.

Но никто не торопится поведать нам историю Сивки. Убегать тоже не решаются. Понимают, что дракон мигом их слопает.

— Сапфирчику, — интересуюсь у дракона.

— Было бы неплохо, — соглашается тот.

Выуживаю из сумки синий камень размером с перепелиное яйцо и закидываю другу в пасть.

— Зима близко, засранцы.

Ледяные сосульки висят, как замёрзшие сопли. Дрейк чихает, и гоблин перед ним превращается в мороженку.

— Кажись, у тебя аллергия на все драгоценности, — смеюсь.

— Похоже на то, — кивает дракон и заходится в серии чихов, что я только и успеваю отпрыгнуть, дабы не разделить участь серых человечков.

— Пощади! — визжит один из них и падает на колени, становясь совсем уж низеньким.

Он-то и рассказывает, как они поймали мою лошадь, утащили в пещеру, но не смогли решить, что с нею делать и продали какому-то купцу. Кто такой, откуда — понятия не имеет. Но вроде бы направлялся на запад.

— Смотри у меня, — грожу пальцем, — если обманул, я вернусь, и тогда пощады не будет!

— Не вру, мамой клянусь!

— А у вас мамы такие же, как у драконов? Любящие закусить своим отпрыском? — злорадствую.

— Нет, — таращится на меня мелкий пакостник. — Добрые, они не едят детей. Своих.

Напоследок говорю, мол, морду я его запомнил и узнаю из тысячи, так что не спрячется ни в одной канаве, отыщу и скормлю дракону. Дрейк злобно рычит в подтверждение, и мы отправляемся восвояси. Замороженные гоблины вроде оттаивать начали. Может, с ними всё в порядке будет.

Заглядываем по пути к рыбаку и рыбкой закупаемся. Мужик таращится на Дрейка и трясётся, вот-вот портки испортит. Но не хочу я тратить одуванчики напрасно, мало ли чего в пути приключится, а с русалками мне не на что меняться больше.

Обедаем. Я жарю рыбку на костре, а Дрейк сырую заглатывает, ждать не хочет. Напоминаю про страшные заболевания, которые бывают, если пищу сырой лопать. А то я вон, целёхонек выбрался из пуза дракона, а всё потому, что пищу надо готовить и тщательно пережёвывать, не меньше двадцати пяти раз.

Окольными путями добираемся до дома Фисса незамеченными, Дрейк тренируется прикидываться заборами и цветами. Отлично получается надо сказать, хотя рога у пиона вряд ли могут вырасти. Если только не Фисс цветоводством занимается.