Книга Охотник. Том 2, страница 36 – Илья Ангел

Цепь раскалилась и обжигала ладонь, оставляя после себя набухающие пузыри на коже и отвратительный запах горелого мяса. Стиснув зубы, я выпустил свою ледяную силу, стремясь как можно сильнее усилить ее энергией, вливающейся в меня из родового кинжала. Однако, как бы не сильна была моя магия, жар словно впавшей в бешенство птицы пробивался сквозь облако холода, что окружало меня и обугливало мою одежду, оставляя на теле страшные ожоги. Пересилив боль, я сделал шаг к телу птицы, потом еще один, и стремительным движением вогнал кинжал прямо в сердце твари. Стараясь не обращать внимание на жар, который с каждой секундой становился все сильнее и уже практически объял все мое тело, не добравшись только до головы, которую морозное облако хранило особенно тщательно, я провернул клинок в ране и, вытащив его, резким движением отсек птице голову.

Буквально через секунду в том месте, где находилась птица, огонь взметнулся вверх, полностью окутывая меня вместе с телом твари, после чего внезапно пропал, вместе с тем пламенем, которое бушевало уже по всей комнате. От перепада давления, все стекла в комнате взорвались фонтанами осколков, а возле меня раздался настолько громкий вой, что смог пробиться даже в мое почти полностью оглушённое сознание.

Расслабляться было рано. Словно под порывами ветра, пепел, осевший на пол, начал медленно подниматься в воздух, уплотняясь и завихряясь вокруг меня. Я попытался выбраться из этого смертельного водоворота, но не смог сделать даже шага, полностью скованный раскаленной и постепенно сужающейся клеткой. Недолго думая, я вонзил родовой кинжал в ожившую стихию и что есть мочи потянул в себя его магическую энергию. Почти минуту мое тело медленно сгорало, и тут же восстанавливалось из-за вливающейся в него энергии, пока, наконец, силы магического вихря не ослабели настолько, что я смог прорваться сквозь него и выбраться на свободу.

Отплевываясь и прочищая глаза, я сделал шаг в сторону и осмотрел себя. Вся моя одежда сгорела, но на теле не было ни единого ожога или ссадины. При этом, внутри меня буквально кипела магическая энергия, которая чуть ли не разрывала меня изнутри. Однако и действия боевого эликсира я больше не чувствовал. Видимо, в будущем придется выбирать: либо исцеление с помощью магии, либо усиление от боевой алхимии.

Усмехнувшись, понимая, что открыл для себя еще одну грань своего магического таланта, я двинулся в сторону двери, куда уползла княгиня. Невзирая на всю ее силу, она не смогла бы уйти далеко в своем состоянии. Отравление эликсиром «мертвая кровь» было смертельно опасно даже для по-настоящему древних вампиров.

Остановившись на секунду возле тела молодой девушки, которая появилась в месте наибольшего скопления пепла Сирин, я с удивление осознал, что ее лицо мне было знакомо. Княжна Огнева — одна из пропавших детишек. Она лежала, тихо посапывая, и находилась пока в бессознательном состоянии.

Ну и что мне прикажете делать? Я практически ничего не знаю о птицах Сирин. Считалось, что эти иные вымерли в моем мире еще до появления первых ведьмаков. Ходили легенды, что сами они довольно мирные, а их перья и слезы обладают целебными свойствами, но это почти вся информация, которой я обладал.

Раздумывая о том, стоит ли ее добить, пока еще есть такая возможность, я внезапно увидел уродливый шрам на ее груди. Нагнувшись и смахнув с него пепел, я с отвращением, понял, что это руна, наподобие той, которой вампиры помечают своих рабов-людей, когда ломают и подчиняют себе их волю. Только узор был более замысловатый, с вкраплениями каких-то, явно магических, символов. По крайней мере, несколько из них я видел на стенах академии. Скорее всего, именно так княгиня смогла подчинить девушку себе. Остается только узнать, как она поняла, что Огнева — иная.