Книга Путь меча. Том 1, страница 117 – Илья Ангел

Его правая рука, всё ещё облачённая в кастет, метнулась вперёд. Из его оружия вырвался сгусток концентрированной фиолетовой Ци, приняв форму небольшого кинжала.

Я инстинктивно опустил «Огненный Вздох» вниз, отбивая энергетический удар. Мой клинок рассёк ядовитую конструкцию пополам, но это оказалось ловушкой.

Пока мой меч был внизу, его тесак, уже занесённый для следующего удара, описал короткую дугу и с силой вонзился мне в левое плечо.

Боль от ранения была ужасающей. Сталь разорвала плоть и занесла в рану яд. Рука мгновенно повисла, словно плеть.

— Попался! — прорычал бандит.

Парящий Клинок! Я отпрыгнул на несколько метров, чтобы получить хоть небольшую передышку. Яд полз по венам, холодной змеёй устремляясь к сердцу.

«Критическое ранение. Яд „Болотного Плюща“. Скорость передвижения снижена на 20 %. Мышечный контроль в левой руке утрачен».

Я стоял, тяжело опираясь на «Огненный Вздох». Голова кружилась. Бандит медленно приближался, постукивая тесаком по кастету.

— Ну что, алхимик? Кончились фокусы? — он был уверен в победе. Его стиль сделал своё дело — измотал и отравил.

Я отступал, и каждый шаг был труднее предыдущего. Он наслаждался моментом, словно кошка, играющая с мышью. Противник наносил несильные, но унизительные удары, которые я едва успевал парировать. Он срезал прядь моих волос, распорол рукав, оставил на щеке тонкую, жгучую царапину.

И в этот миг что-то внутри меня щёлкнуло. Негромко. Тихо, как сдвигается с места последний камень, удерживающий лавину.

Это была не ярость. Это было холодное, безразличное принятие. Принятие боли. Принятие яда. Принятие собственного предела.

Я перестал отступать.

Он заметил это и нахмурился. Его следующий удар был уже не игрой. Тесак, пропитанный ядом, со свистом направился в моё горло.

И я сделал выбор. Вместо идеального парирования я лишь слегка отвёл клинок, подставив под удар левое плечо. Оно всё равно уже было ранено. Лезвие впилось в мышцу с отвратительным хрустом. Боль, острая и ясная, пронзила меня, но в тот же миг мой «Огненный Вздох» рванулся вперёд и оставил глубокий, кровоточащий разрез на его боку.

Противник ахнул от неожиданности и боли. Его глаза выражали непонимание. Он привык, что жертвы бегут или пытаются защититься, а не платят той же монетой.

— Смерти ищешь? — просипел он, отскакивая назад.

— Убиваю, — хрипло ответил я, чувствуя, как яд из новой раны вливается в мою кровь, но уже почти не обращая на это внимания. Боль стала инструментом. Топливом.

Я пошёл вперёд. Мои удары не были изощрёнными. Это были короткие, резкие выпады, преследующие лишь одну цель — чтобы его раны были больше, чем мои. Его тесак постоянно находил мою плоть, но и каждый мой выпад оставлял на нём кровавую метку— плечо, бедро, бок. Мы оба истекали кровью, наш поединок превратился в бойню, в соревнование на выносливость.

Противник пытался сохранить хладнокровие, но я видел в его глазах зарождающийся страх. Он не понимал этой тактики. Никаких блоков, лишь небольшие увороты, чтобы снизить урон, который получает моё тело, и мгновенные контрудары.

И тогда он решил закончить всё одним ударом — быстрым, мощным, способным одним движением пронзить меня насквозь.

Я мог уклониться. Но это был бы возврат к старой тактике, к бегству. Вместо этого я сделал глубокий вдох и ринулся навстречу.