Книга Путь меча. Том 2, страница 71 – Илья Ангел

Черты лица, проявлявшиеся в сиянии, были строгими, но не лишёнными теплоты — лицо пожилого, видавшего виды странствующего человека в годах. Одежды простые, но добротные, на поясе — длинная трубка, а в руках небольшой дорожный посох.

— Они увидят меня таким, — сказал Е Фань, но теперь его голос звучал иначе — чуть тише, с лёгкой хрипотцой, полностью соответствующий облику передо мной. — Старым Ли Фэном, двоюродным братом твоего покойного отца, странствующим лекарем и скромным практиком. Я приду с письмом от дальних родственников с севера. Останусь погостить и буду их учить. Без спешки, но без поблажек.

Новый облик Ли Фэна повернулся ко мне.

— Твой тыл будет защищён. У тебя появится семья не в роли обузы, о которой нужно беспокоиться, а в роли опоры, которую ты сможешь в один день назвать своим первым, самым верным кланом. Это мой долг перед тобой и нашим родом.

— Благодарю, — выдохнул я, склонившись в низком поклоне. — Я предполагал, что найду тут что-то полезное, но на такое я не рассчитывал даже в самых смелых мечтах.

Император кивнул, а затем начал таять, как утренний туман. Но прежде чем исчезнуть совсем, тень Е Фаня в своём истинном облике сделала ещё одно движение. Император провёл рукой по воздуху, и пространство с треском разорвалось, явив вспышку ослепительно-белого света. Из разлома, пахнущего озоном, он извлёк меч.

Это был цзянь. Прямой, строгий, без излишеств. Но его клинок был не серебристым, а белым, и по нему пробегали крошечные молнии. Они вспыхивали и гасли вдоль лезвия, оставляя после себя лёгкое потрескивание. Гарда в виде стилизованных разорванных туч, рукоять была обмотана тёмно-синей, почти чёрной кожей.

— «Белый гром», — произнёс Е Фань, протягивая мне меч. При прикосновении к рукояти по пальцам пробежал короткий, бодрящий разряд, не причиняющий боли. — Он был со мной в годы юности. Такой же грозный, как и твой «Огненный вздох». Думаю, вместе они заложат основу для твоего боевого стиля.

Я прикрепил ножны к поясу с левой стороны. Прохлада и лёгкие вибрации «Грома» странным образом успокаивали жар в моих обожжённых каналах. Я стоял один на пустынном плато у подножия трона. Нить, связывавшая мою душу с его тенью, оборвалась, оставив после себя лёгкое, странное ощущение пустоты и свободы.

И тогда, в этой новой пустоте, я почувствовал тихое, едва уловимое покалывание в области правого плеча. Там, где покоился кристалл.

— Юнь Ли, — позвал я мысленно, уже без тревоги, но с напряжённым ожиданием. — Слышишь меня?

Сначала ничего. Лишь ветер, гуляющий по камням Сердцевины. Потом слабый, похожий на далёкий звон хрусталя отклик. И голос: тихий, сонный, растерянный.

— Хань? Это ты?

Она звучала так, будто пробуждалась от глубочайшего сна. В её тоне не было привычной уверенности или насмешки.

— Да, всё кончено. Он ушёл. Связь разорвана, — ответил я, с тоской осматривая место тренировок.

Передо мной медленно начала материализоваться Юнь Ли. Её синие волосы, серьёзные глаза, стилизованное платье из света. Но выражение её лица было печальным, а в глазах читалась глубокая скорбь.

— Ты упокоил тень создателя? — спросила она голосом человека, с трудом сдерживающего слёзы.

— Нет, — я покачал головой. — Видимо, он решил, что ещё не пришло время. Он дал мне несколько уроков и отпустил. Более того, он пообещал взять под защиту семью.