Книга Мастер печатей, страница 80 – Илья Ангел

— Так говорят, — пожал дядя плечами и скрестил руки на груди. — Особенно этому рад Кондор, который сейчас рассказывает сказки, что на балу просто споткнулся, а ты воспользовался моментом, буквально избив лежачего, а пистолет в его руке взорвался, когда он нажал на спусковой крючок. Еще, оказывается, я во всем не разобрался и присудил победу на дуэли недостойному. Вот так, и меня даже смогло зацепить, — усмехнулся он, прислоняясь к стене. — Рассказывай, что у тебя за проблемы с магией? Ты один из сильнейших по уровню магов во всей академии, а не только среди первого курса. И я был очень удивлен, когда на пятничной планерке мне Ирина Богдановна говорит, что за неделю не смогла от тебя добиться даже сотворения простейшего заклинания.

— Это она про Манулова, который при помощи меча, пары метательных ножей и мощнейшей огненной магии смог недавно убить пять высокоуровневых магов? — присвистнул Совинский.

— А тебе бы тоже не мешало присутствовать на этой клоунаде, — рыкнул Шмелев. — Еженедельное собрание обязательно для всех учителей, даже, не взирая на то, что ты тут временно, так же, как и я. Ну, я жду, — вновь обратил он на меня свое внимание.

— Чего ты от меня хочешь⁈ — рявкнул я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — У меня, может, отличный уровень, высокий потенциал и неплохая физическая форма. Но у меня абсолютно не работает воображение. Что значит представить, что шар вылетает у тебя из рук, в который ты вкладываешь немного силы. Вы в своем уме? Зачем вообще нужна магическая академия, если нужно только представить заклинание? Чему учиться пять лет? Развивать воображение?

Я отвернулся, прекрасно понимая его негодование. Уроки освоения даром и базовым основам магии проходят у всего курса одновременно. Причем, действительно, я совершенно не понимал то, что говорит учитель, и как можно представить заклинание, плетение которого никогда не видел. Самое обидное, что у остальных с этим проблем не возникало. Сейчас я начал понимать, что истинное зрение мне больше мешает, нежели помогает, но по-другому воспринимать заклинания уже не получалось.

— Костя, когда я начинал тебя обучать, у тебя все прекрасно получалось. Принципы и основы магии неизменны, — тихо проговорил дядя, заставляя меня повернуться в его сторону. Боль в груди прошла и огонь внутри меня успокоился, значит, можно было нормально поговорить. — Любой маг должен научиться контролировать движение магической энергии, направлять ее и, грубо говоря, подталкивать. Ты должен не представлять конечную форму того же огненного шара в своем воображении, а прочувствовать в своем источнике этот поток силы, представить конечную форму заклинания и направить эту силу в определенную точку в пространстве.

— Это теория, с которой я разобрался еще в первые дни пробуждения дара, — пристально посмотрел я на ректора. — Иначе я бы тут не находился, закончив свою недолгую жизнь прилюдным самосожжением. Я — маг жизни, огонь — это приобретённый дар, тебе это известно. Поэтому я управляю своим источником и нитями силы, выплетая из них то, что необходимо, а не представляю конечную форму без четкого направления энергетических потоков, — после небольшого раздумья пояснил я, чтобы не вдаваться в нюансы истинного зрения и связующих точек, которые мне были видны. Примерно такое же обоснование построения чар было описано у деда в дневнике, когда он начал экспериментировать с тремя потоками одновременно. — А на занятиях этого не происходит. Просто монотонное бормотание учителя, где она повторяет одно и тоже про воображение, — поморщился я.