Книга Начало пути, страница 107 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

В конце своей тирады я посмотрел на Егора. Тот глубоко вздохнул и, бросив в сторону взъерошенной девушки быстрый взгляд, кивнул. Если я ещё сомневался, что сейчас рассказать о себе будет хорошей идеей, то друг-эриль развеял последние сомнения. Тяжело вздохнув, я без предисловий продолжил:

— Я Лазарев, Ванда. Александр Наумов мой отчим, а не родной отец. Довольна?

Ванда с минуту меня разглядывала, потом резко повернулась в сторону дома ведьмы и быстрым шагом направилась к нему. Я догнал её уже возле крыльца.

— Если не хочешь говорить правду, то, пожалуйста, в следующий раз придумай байку получше, — прошипела Ванда, дёргая дверь за ручку.

— Думаешь, что она не заперта? — Егор встал рядом с ней и задумчиво посмотрел на замок. — И почему ты думаешь, что Дима врёт?

— Я могу поверить, что он Тёмный, — сказала Ванда, примериваясь топором, словно хотела прорубить в двери дыру. — Да я уже была в этом практически уверена. А то, что он пасынок Наумова, весь мир знает. Эту тему где только не мусолили. Но — Лазарев? — она развернулась и смерила меня взглядом с ног до головы. — Серьёзно?

— Да, вот что осталось от блистательной Семьи, о которой ты, вероятно, кучу романов перечитала, — во мне говорила скорее обида, чем я сам. — И кто был твоим кумиром? Григорий Лазарев?

— Почему ты решил, что Григорий? — она удивлённо на меня посмотрела.

— Куда ни плюнь, везде Гришкины почитатели находятся. Складывается впечатление, что кроме Великого князя Григория, среди Лазаревых больше никого и не было. Такой вот он единственный и неповторимый, — я закатил глаза, изображая верноподданнический экстаз.

— Григорий стал императором. Об исторически значимых личностях романы не пишут, — горячо ответила Ванда, затем засопела. — Ты правда Лазарев?

— Правда, — я вздохнул и присел на корточки, разглядывая замок. Но что я хотел в нём увидеть?

Внезапно мне стало смешно: я напомнил сам себе блондиночку, которую видел мельком в окне поезда. У неё сломалась машина, и она, открыв капот, что-то внимательно разглядывала внутри. Это выглядело так забавно, потому что даже мне было понятно, что разбирается она во всём, что было спрятано под капотом, примерно, как я в замках и отмычках, которых у меня никогда не было.

— Но… почему? — жалобно произнесла Ванда.

— Что почему?

— Ну ты такой…

— Это ты ещё моего родного папашу не видела, — я встал. — Предлагаю не стоять здесь, привлекая ненужное внимание, а воспользоваться окном. Каким-нибудь на той стороне дома.

— Подожди, но почему тогда ты мне сказал, что среди нас нет Тёмных магов с богатой родословной? — Как-то Ванда быстро успокоилась. Слишком быстро. Скорее всего, момент всё-таки был неподходящий, и нам с Егором нужно будет готовиться к той буре, которая нас настигнет, как только мы выпутаемся из этой неприятной ситуации.

— Потому что среди нас нет «обученного», — я выделил последнее слово, — Тёмного. Ты же сама сказала, что я такой… Так что я не соврал ни в одном слове. Может уже пойдём поищем вход? А то придёт ведьма, а мы здесь о родословной Лазаревых рассуждаем.

Мы дружной толпой направились в обход. На повороте я запнулся о какую-то корягу и завалился на спину, совершенно не группируясь. Грохот при этом стоял неимоверный. Как и ругань, вырвавшаяся из моего рта. Нога ужасно болела, но судя по ощущениям, я, по крайней мере, ничего себе не сломал и связки не разорвал. Кое-как поднявшись, я поковылял, прихрамывая, вслед за друзьями. Наверное, мы совсем не привлекали внимания. Ну-ну. Внезапно мне стало любопытно, и я спросил у Ванды: