Книга Начало пути, страница 64 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— И как мы будем добираться? — я сел на свой чемодан. — Пешком?

— Как вариант. Тогда треть практики мы проведем в дороге и не будем никому мешать и нарушать размеренную жизнь жителей Дубков, — усмехнулась Ванда и бросила свою небольшую сумку на землю, подняв небольшой столб пыли, от которой я чихнул.

— У тебя там что, гири? — спросил я с любопытством.

— Почти, — ответила она, поворачивая голову на шум, в этом пустынном месте показавшийся неестественным и громким.

Последовав примеру друзей, я обернулся и замер, увидев чудо из чудес. Я увидел самую настоящую лошадь. Протёр глаза, но лошадь продолжала бежать по улице, а сзади к ней была привязана телега. Хотя, возможно, телега и не была привязана, я не разбираюсь в отношениях телег и лошадей.

— Я в шоке, — сообщил я, преимущественно обращаясь к Егору. Как относиться к Ванде, я пока не решил.

— Это может быть выходом, — Дубов, закусив губу, смотрел на Живую Лошадь, словно она была чем-то несущественным. Но ведь это же лошадь! — Мы не потянем покупку лошадей, да и ездить на них мы не умеем. И с телегой, кстати, тоже не умеем обращаться. Эй, стой, — он замахал руками и побежал за мужиком, сидевшим в телеге и уверено рулившим своей лошадью.

Мы с Вандой переглянулись, я поднялся с чемодана, и мы пошли следом за Дубовым.

— Вы, случайно, не в Два Дубка едете? — уже спрашивал Егор у остановившегося мужика.

— Та, нет, я чуток дальше к Козьей роще, — мужик махнул рукой в сторону, полагаю, этой самой Козьей рощи. Нормальные у них здесь названия, оригинальные.

— А вы не могли бы нас до Дубков подвезти? — присоединилась к переговорам Ванда, у которой в голосе появились просящие нотки.

— Та почему не могу, могу, — мужик добродушно кивнул головой. — Усе равно порожняком пру. Всех поросей распродал.

— Мы заплатим, — неуверенно встрял я.

— Та, разберёмся. Забирайтесь, — он махнул рукой к себе за спину.

Мы переглянулись и полезли в телегу. Кроме вороха соломы, на дне ничего не было. А запах стоял такой, что лично мне сразу стало понятно, где именно ехали удачно проданные пороси.

Эти тридцать километров я запомню надолго. Меня так ещё ни разу в жизни не швыряло и не колбасило. Дорога тянулась через лес, но называть это нечто дорогой лично у меня не поворачивался язык. Скорее, это была просека, вырубленная между деревьями. Причём вырубали просеку пьяные дровосеки, шедшие в этот момент за не менее пьяной лошадью. Вот как шли, так и прорубили. Я прикинул: если бы эта дорога была прямой, то путь до Дубков составил бы не тридцать километров, а максимум пятнадцать.

Лес, правда, был хорош. Но я под расстрелом не пошёл бы в него в одиночку. Высоченные деревья, которым просто не могло быть столько лет, сколько могло показаться, глядя на их ширину и высоту. Здесь раньше не было таких лесов, а когда они появились, то началась борьба за выживание, приведшая к тому, что деревья в погоне за солнечным светом вымахали размером с древние замки.

Но исполины, «подпирающие небо», всё же составляли не основную часть леса. Было здесь много обычных берёзок, осинок и тополей. Хватало и прочей растительности: живописные, покрытые изумрудными листочками кусты, травы, цветы. Пару раз я даже заметил грибы. Я, правда, в грибах не разбираюсь, поэтому не стал бы рисковать жизнью, пытаясь их собирать.