Книга Перепутье, страница 77 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

В гостиной было немного народа, лишь небольшая группа студентов, собравшаяся в кучку возле Штейна. Я посмотрел на отвернувшегося от меня Гвэйна и пошёл к нему извиняться.

— Ну не обижайся. – Я погладил волка по носу. – У меня очень тяжёлый день выдался. – Продолжая его гладить, я откинулся на спинку дивана. Глаза сами закрылись, и я начал проваливаться в дремоту. В этом состоянии слух обострился, и мне было слышно каждое слово, которое произносил Штейн.

— Так вот, я не знаю, что это и как выглядит, но Клещёву это очень нужно. Он поставил такое условие: если кто-то достанет информацию про артефакт «Разум Волка», то тот присоединится к нам без вопросов. Известно только то, что этот артефакт надёжно спрятан, причём спрятан на территории Школы. Мне нужно место. Не нужно искать его самостоятельно, достаточно информации.

Гвэйн дёрнулся и слегка прикусил меня за руку. Я резко вынырнул из дремоты и уставился на оборотня. Он еле слышно рычал, глядя в сторону того кружка по интересам.

— Ты чего? – шёпотом спросил я у озлобленного волка. Он перестал рычать и повернул голову в мою сторону. В глазах оборотня я прочитал обеспокоенность. – Тебя заинтересовали слова этого дегенерата? Ну раз заинтересовали, то давай тоже поищем, что же это за артефакт и зачем он нужен этому Клещёву. Но, «Разум Волка»? Да что все на волках-то помешались? Интересно, а руководитель независимой военизированной группы под названием «Волки» за артефакт сойдёт? – я истерично хихикнул, чувствуя, что смешок получился очень нездоровым. – Вот только что-то мне подсказывает, если Клещёв протянет свои потные ручонки к этому артефакту, никто уже к нему не присоединится. Не к кому будет присоединяться.

Я снова откинулся на спинку дивана, стараясь услышать ещё что-нибудь интересное. Но все разговоры сошли на нет, студенты начали разбредаться по своим комнатам, и в итоге в гостиной остался только я. Начиная проваливаться в сон, встрепенулся. Гомельский, точно. Надо с ним связаться, а то он с меня стружку при следующей нашей встрече снимет. И будет делать это, в отличие от Рокотова, ножом для вскрытия писем.

Утром я проснулся рано и долго смотрел в потолок. На ровной, белой поверхности извивались длинные, вытянутые и страшные тени, вызванные светом неполной луны, заглянувшей в окно. Так как время до занятия с полковником Рокотовым ещё было, я решил немного почитать, благо сейчас мой мозг стал хоть немного соображать.

Вчера я убил добрый час, объясняя это Гомельскому. Но банкир действительно не понимал, в чём причина отмены наших занятий. То, что это было временно, он, похоже, даже не услышал. Разузнав у меня полное имя и должность моего нового наставника, Гомельский пригрозил мне, что этот разговор не закончен, и, наконец, отключился. Я потом ещё долго смотрел на новенький телефон, борясь с нестерпимым желанием разбить его о ближайшую стену.

Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Главное, что все дела пока идут гладко и моего личного присутствия, и какой-нибудь важной подписи на ещё более важных документах не требовалось.

Включив ночник и открыв книгу, посвящённую загадкам разума на той странице, где был изображён мозг, опутанный серебристыми нитями. Полюбовавшись немного на картинку, я углубился в чтение.