Книга Выбор пути, страница 47 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Упаковывай всех, в участке разберёмся, – этот голос раздался откуда-то сбоку.

Я обречённо позволил надеть на себя наручники и подвести к стоящей неподалёку машине. Когда меня вместе со всеми членами этой придурочной банды утрамбовывали в отсек с зарешётчатым окном, я обнаружил, что Щегла с нами нет.

Меня заперли в камере вместе с тремя бандитами из той компании, у которых было меньше всего повреждений. Перед этим у меня отобрали деньги и заставили вытащить из кроссовок шнурки. Документов у меня при себе никаких, разумеется, не было. Поэтому я назвал своё официальное имя, которое носил до того, как Саша меня усыновил. После этого меня оставили в покое. Сказали, что оформят и завтра утром начальство решит, что будет со мной делать. Потому что, судя по показаниям остальных, членом их банды я не был, а под описание разыскиваемых преступников не подходил.

Ну а если утром ничего не определится, я потребую звонок. Позвоню Гомельскому, и, как говорил тот противный женский голос перед взрывом школы: «Да будет добра к вам Прекраснейшая»

Камера была небольшой. В ней с трудом помещалось четыре кровати в два этажа, стоящий между ними стол, один стул и открытый унитаз.

Я молча прошёл по камере и завалился на первую попавшуюся кровать. Заложив руки за голову, закрыл глаза. Да, такое у меня впервые. Интересно, как скоро Эд с Иваном меня догадаются искать? Почему-то я был уверен, что поддержка у нас будет, несмотря на слова моего дядюшки и полковника. Вот идиот, такой взрослый мальчик, а в сказки до сих пор верю.

Бандиты шушукались о чём-то в сторонке. Ко мне они не подходили, боялись. Я услышал, как открылась дверь в камеру, потом снова закрылась.

— Смотри, какой нежненький мальчик, – голос, раздавшийся совсем рядом со мной, я не узнал. Он не принадлежал тем уродам, которые огребли в парке.

Нехотя я открыл глаза и увидел, что надо мной склонился незнакомый мужик. Он осматривал меня с ног до головы и улыбался, демонстрируя три золотых зуба. Увидев, что я обратил на него внимание, мужик прищурился и проворковал, намеренно сюсюкая.

— Солнышко, эта коечка поставлена сюда не для таких, как ты. Ты себя повёл неправильно: зашёл, не представился, должного уважения не высказал.

— К тебе, что ли? – я продолжал пристально разглядывать своего нового соседа по камере.

— А ты не дерзи, мальчик, – он улыбнулся ещё шире.

Раньше, насколько я знаю, камеры в полиции были из металлических прутьев, и располагались они на виду у дежурных полицейских. Всё изменилось около десяти лет назад, когда по чьему-то идиотскому указу, камеры сделали на манер тюремных. Если и раньше происходили разного рода инциденты, то сейчас за толстыми дверьми они становились все чаще.

Я попадать в печальную статистику не хотел, поэтому решил не отвечать этому типу, которого засунули в мою камеру явно непросто так, и приготовился как следует перетряхнуть ему мозги. Для этого мне нужно было поймать и зафиксировать его взгляд и усилить воздействие, схватив его за руку. На расстоянии я пока этого осознанно делать не мог.

То, что мне при этом самому будет не слишком хорошо, пока останавливало меня, и я медлил.

Тип едва не решил всё за нас обоих, протянув ко мне руку. Однако схватить ему меня не удалось, потому что дверь приоткрылась и грубый прокуренный голос проорал: