Книга Выбор пути, страница 66 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Боюсь, я не пойму, простите, – Дубов-старший потёр лоб. – Это всё так неожиданно. Я нервничаю, знаете ли.

— Не нужно нервничать, – Иван задумался, а потом указал на дверь, где стояли наши наставники. –Пойдёмте, мы вам лучше покажем, так будет нагляднее.

Родители Егора посмотрели на него с благодарностью, и «Волки» вместе с Дубовыми вышли из гостиной.

— Я так понимаю, ты решил согласиться? – спросил меня Троицкий, выдохнув, когда понял, что я не слишком сокрушаюсь по поводу теоретической смерти Гвэйна, и ему не стоит ждать моего очередного срыва по поводу невосполнимой утраты.

— Иначе бы я не разрешил уродовать мой дом и превращать его в казарму, – мрачно ответил, даже не повернувшись в сторону Эда, взгляд которого я как следует прочувствовал на себе.

И тут ко мне подошел Томаш Вишневецкий. Он словно ждал, когда Дубовы выйдут, чтобы подойти ко мне.

— Добрый день, – Томаш протянул руку, которую я пожал, привстав со своего места.

Окинув всех нас по очереди изучающим взглядом прищуренных глаз, ненадолго задержав его на мне, Томаш сел в свободное кресло и взял в руки стопку бумаг. Эти бумаги лежали на столике, стоящем посредине, и на них ему указал всё ещё молчавший Громов. Ванда осталась стоять позади своего отца, положив руки на спинку кресла. Вишневецкий принялся тщательно изучать бумаги. Когда последняя бумага легла на стол, он поднял взгляд, посмотрев на этот раз на Троицкого.

— Я могу уточнить несколько деталей? – спросил он, придавив стопку указательным пальцем.

— Разумеется, – вместо Славы ему ответил Громов. Тряхнув головой, словно прогоняя ненужные мысли, глава Службы Безопасности обратил всё своё внимание на Томаша.

— Здесь сказано, что обучение продлится ровно три года с момента подписания договора, – Вишневнцкий сразу же перевёл взгляд с Троицкого на Громова.

— Да, вас что-то смущает? – нахмурился Андрей Николаевич.

— Нет, совершенно ничего не смущает. Просто здесь ничего не сказано о выходных и каникулах. Они будут предоставляться? Мне разрешат видеться с моей дочерью? – прямо спросил он.

— Конечно, – Громов даже немного опешил от такого вопроса. – Это не тюрьма строгого режима. Все выходные и отпуска будут согласованы с наставниками.

— Тогда будет разумно передать наставникам, что Ванду не рекомендуется отпускать без присмотра дольше, чем на пару дней, – деловито уточнил Томаш. – Есть у моей дочери неприятная особенность. Она может встрять в неприятности буквально на ровном месте. Вдобавок к способности заводить довольно смутные знакомства с неблагонадёжными лицами в то время, когда просто идёт выносить мусор. Ну это понятно, всё же она девочка, возраст соответствующий, да ещё и маг воздуха…

— Папа! – воскликнула Ванда. Я повернулся к ней, видя, каким возмущённым взглядом она буровит затылок своего отца.

— Ванда, я тебя очень люблю, и ты это знаешь. – Томаш запрокинул голову и посмотрел на дочь. – И я должен сделать всё для твоего благополучия. В конце концов, защищать тебя – это мой долг отца.

— Мы примем к сведению ваше пожелание, господин Вишневецкий, – кашлянув, ответил ему Громов.

— Хорошо. – Томаш ловко вытянул из стопки бумаг одну и показал её Громову. – Как я понял, мне предстоит подписать ещё и вот этот документ, о неразглашении информации о том, где Ванда проходит обучение. Здесь отдельными пунктами идёт о неразглашении причастности Службы Безопасности, а также о тех людях, которые будут проводить непосредственно обучение.