Книга Осознанный путь, страница 97 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Подхватив поднос, она подошла к группе что-то увлечённо обсуждающих господ, отмечая про себя, что официантов в зале заметно прибивалось.

— Шампанского? — улыбнувшись, блондинка повернулась и поискала глазами Егора, но не нашла. Похоже, парень уже ушёл. Тогда она постаралась выкинуть его из головы и подошла к очередной группе гостей. — Шампанского?

Моя мать решила развестись с Германом. Именно для обсуждения деталей развода Гомельский и летал во Фландрию. Теперь адвокаты Первого Имперского Банка взялись за Кляйна, и он постепенно начал лишаться своих активов, отсуженных женой. Адвокаты скрупулёзно доказывали в суде, что всё совместно нажитое имущество на самом деле нажито за мой счёт. Сдаётся мне, что Герман в конце концов без трусов останется, которые тоже с него снимут, потому что они на деньги матери были куплены.

И пока Кляйном занимались адвокаты, мы пытались вывести остатки активов из Фландрии.

— Ну что, остановимся на Двух Дубках? — спросил Эдуард, входя в кабинет, где я сидел над картой земельного участка, продаваемого вместе с землёй под посёлком.

— Вот этот лес, в котором никак не заканчиваются деревья, принадлежит государству. Контора, в которой с завидной регулярностью погибают казначеи, тоже является федеральной собственностью. Со всеми жителями придётся перезаключить договор аренды, — я провёл рукой по волосам и мельком взглянул в зеркало, висевшем на стене. М-да, волосы могут прекрасно стоят дыбом и без тонны лака, как оказалось.

Бросив взгляд на Эдуарда, я тут же его отвел. С короткими волосами он выглядел жутко непривычно. Как ни странно, ему шло. Он стал ещё красивее, хотя, по-моему, это физически невозможно, и выглядел моложе. Сейчас Эда вполне за ровесника Лео можно было принять. Но он при этом перестал быть похожим на Великого Князя. Сейчас только самый фанатичный поклонник Семьи, досконально изучивший портреты моих предков, смог бы заподозрить в Эде Великого Князя Эдуарда.

— Что, значит, перезаключать договор аренды? — Эдуард нахмурился и придвинул к себе стопку бумаг. — Разве это не частная собственность?

— Частная, — я кивнул. — Дома. А вот земельные участки под ними — нет. С жителями был заключён типовой договор об аренде. И эти договоры нужно будет переделать.

— Да, вот же морока, — Эдуард недовольно нахмурился. — Заключить договоры, передать в налоговую, чтобы двойного налога с одного клочка земли не шло… Ладно, это будут проблемы Гомельского. Что у тебя осталось во Фландрии?

— Деревообрабатывающий комбинат, комбикорма и так по мелочи. Деревообработка огромная, — я потёр шею. — Где-то тридцать процентов наших активов. Там есть цеха и по производству готовой продукции, и даже есть мастерские по изготовлению элитной штучной мебели. Гостиную, кстати, из этих мастерских заново обставляли.

— Надо вообще во всём доме мебель поменять. — Эдуард оторвался от бумаг. — А то получается, что прилично обставлен только этот кабинет, гостиная и ритуальный зал.

— В ритуальном зале нет мебели, — я распрямился, и карта, которую я до этого удерживал руками, скаталась в компактный рулон.

— Вот именно, — невозмутимо ответил Эдуард.

— Эд, почему ты не купишь себе приличный ритуальный кинжал? — спросил я его, чтобы немного отдохнуть от темы переноса своих самых крупных предприятий в Россию. — Я уже видеть не могу у тебя в руках обычных кухонный нож.