Книга Рискованный путь, страница 119 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— «Дети Свободы» окончательно самораспустились? — спросил у Громова один из офицеров — Виталий Протасов.

— Да, — Андрей Николаевич встал из-за стола и подошёл к окну. — Что мы только не делали. С их негласным лидером, Николаем Штейном, даже пыталась очень деликатно работать Гертруда Фридриховна Рерих, а Вячеслав Троицкий почти открыто выразил свою заинтересованность идеями «Детей», ничего не помогло. Штейн заявил, что у него от Гаранина мурашки по коже ещё в школе бегали. А сейчас, когда этот ненормальный убийца сорвался с резьбы, все они отказываются иметь дело с Клещёвым, которого Гаранин не раз угрожал убить.

— А какой вообще смысл в «Детях Свободы», если все решения верхушка принимает независимо от них? — Протасов нахмурился. — Может быть, так даже лучше? То, что они не станут у нас путаться под ногами?

— Смысл был в их предсказуемости, — Громов продолжал смотреть в окно. — В том, что через того же Штейна было гораздо проще подобраться к самому Клещёву и исподволь протаскивать именно те варианты развития событий, которые нужны нам, чтобы вовремя минимизировать потери. Как бы это ни звучало странно, но конечная цель-то у нас с Клещёвым одна — убрать это насквозь коррупционное правительство и поставить надежных и преданных хотя бы стране людей.

— А я считаю, что Виталий Павлович прав, — немного подумав, я посмотрел на Громова. — Тот же Клещёв прекрасно знает, что я отношусь к нему негативно, но я ведь могу сказать при личной встрече, что меня просто бесил весь этот сброд, которого он собрал вокруг себя. И что я в целом-то поддерживаю его идеи и даже готов оказать вполне материальную помощь, особенно сейчас, когда Штейна с компанией рядом нет. Всё равно они «Детей» никогда не использовали для выполнения действительно важных акций. У меня вообще сложилось впечатление, что если бы Клещёв сумел захомутать Бойко, то он сам бы избавился от детишек.

— А как же личная неприязнь? — Громов резко повернулся ко мне.

— Какая личная неприязнь? — я удивлённо посмотрел на него. — Вы что-то путаете, Андрей Николаевич. Я не испытываю к нему неприязни. Клещёв же не в курсе, что я знаю, кто пытался меня убить на самом деле. К тому же я сейчас глава Рода Романа и могу повлиять на своего родственничка.

— А как же клятва служения? — Протасов пристально посмотрел на меня. — Клятва не убьёт вас, Дмитрий Александрович, если вы начнёте что-то обещать Клещёву?

— Нет, — я покачал головой. — Во-первых, любую Клятву Служения можно обойти. Эдуард по этому поводу говорил, что самое главное, это намерения. Я же действительно не собираюсь навредить своей стране и своим идеалам, начиная заигрывать с Клещёвым.

— Егор, что скажешь? — Громов повернулся к Дубову.

— Вариант «Щедрый спонсор», который хочет под шумок избавиться от неугодных ему чиновников, может дать почти восемьдесят семь процентов положительного исхода, — практически сразу ответил Егор.

— Значит, именно на это и будем давить. Действовать нагло и напрямую, — проговорил Громов. — Я не хотел, чтобы до этого дошло, но здесь уже ничего не поделаешь. Сейчас остаётся только дождаться подходящего момента. Дима, этот момент может наступить совершенно неожиданно, поэтому будь готов выдвигаться к Клещёву в любой момент. И присмотри за Бойко. Пока у Клещёва была альтернатива в виде «Детей Свободы», беспокоиться было не о чём. Но ему в любом случае нужна массовка, и лучше банд здесь не подойдёт никто.