Книга Опасный путь, страница 68 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Шли мы очень долго. Даже я под конец начал уставать, да и Троицкого приходилось уже практически тащить на себе: возраст, как-никак. Лес кончился неожиданно. Просто в конце тропинки внезапно появилась знакомая нам табличка: «Переход». Мы, переглянувшись, кинулись туда, где начала образовываться дверь.

Распахнув её, мы ввалились в туман. Прекраснейшая, это закончится когда-нибудь? Туман был необычным, он находился в постоянном движении, клубился, словно пытаясь принять форму чего-то. В этом пространстве было ни тепло и ни холодно. Здесь было — Никак. Внезапно туман закрутился сильнее и начал приобретать очертания какого-то вокзала. На перроне стояла лишь одинокая скамейка, на которую я опустился. Троицкий присел рядом со мной и вздохнул.

— И что теперь? — устало произнёс Слава, не глядя на меня.

— Не знаю, подождём, — я пожал плечами, не имея даже сил злиться на крёстного, на Ромку, на наше правительство, заварившее всю эту кашу. Но я был уверен точно: за такое наглое и дерзкое покушение на моих друзей тот, кто это сделал, заплатит сполна.

— Ты был прав, — вздохнул я, наклоняясь вперёд, упираясь локтями на колени и обхватывая голову руками. — В комнате с кинжалами уже чувствовалась сторонняя Тёмная энергия, но из-за применения Тёмного пламени я это не смог распознать сразу. Ромка бы не смог почувствовать то, что находилось в пространственной ловушке, находясь так далеко. Кто действительно занимался полосой препятствий, Слава?

— Рощин, — нахмурившись, произнёс он. — Сегодня только он оставался свободен от дел, на выпускном курсе не было менталистов, и он сам предложил завершить её к вечеру, чтобы Гаранин со своей полькой да Дубов смогли её сразу же пройти. И он отчитался мне, что всё сделал и никакой дополнительной проверки не требуется. Но, Дима, ты же не думаешь, что…

— Похоже, мне придётся извиниться перед Вандой, — я покачал головой, закрывая глаза. — Она как-то сказала, что менталистов не Тёмных не бывает, а мы с Егором её высмеяли тогда. Не бывает менталистов из обычных магов. Даже Демидовы имеют часть нашей крови и нашего дара. Но Рощин? Почему ты не знал, что он Тёмный?

— Он как-то это скрывал. Дима, я очень посредственный маг, и тебе об этом известно. Вот почему ни ты, ни Эдуард, который слонялся по Школе в образе Гвейна, ничего не заподозрили — загадка, — он раздражённо дёрнул плечами. Мне казалось, что, если бы не усталость, то мы бы сейчас носились по этому странному перрону и метали гром и молнии. Но сейчас нам хотелось только одного: выбраться отсюда, найти Рощина и свернуть ему шею.

— Зато теперь понятно, почему с ментальной магией у менталистов дела в школе шли так себе, — хмыкнул я. — Сколько он у тебя работает?

— Десять лет.

— Он не только хотел убить Гаранина и Ванду с Егором. Он причастен к взрыву в СБ и ещё хрен знает в чём ещё, — я выпрямился, когда туман начал опять менять форму. В одном конце вокзала образовалась дверь с зелёной табличкой «Выход», с другого конца раздался гудок, и к нам подъехал поезд.

— Знаешь, Слава, я в «Выход» точно не пойду. Это проделки Лазаревых, а они в своих наказаниях были очень изобретательны. Там выхода точно нет. Поехали уже, что ли. Какая разница, где сидеть. Вдруг этот поезд привезёт нас в Волшебную страну, и пойдём мы по тропинке из жёлтого кирпича в Изумрудный Город искать великого и могущественного волшебника Гудвина, который одарил бы нас храбростью, а тебе бы отсыпал мозгов и пересадил сердца, благословив нас волшебным пинком по направлению к дому.