Книга Странный путь, страница 79 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Вставай, я тебе покажу. Мы позанимаемся, а потом я выговор Устюгову за это безобразие сделаю, – они поднялись и спустились в малый тренировочный зал.

Он действительно показал, как нужно ставить руку при ударе, чтобы не повредить… и пошёл дальше, обучая её. Сейчас Кира вполне могла за себя постоять. Когда он её учил, каждое движение словно раскалённым железом выжигалось в её памяти.

А потом был тот злосчастный день рождения. Ей исполнилось восемнадцать, и она решилась ему признаться. Он тогда долго смотрел на неё. Начинался дождь, и Ваня покачал головой.

— Иди домой, Кира. Я знаю, что ты что-то вбила в голову насчёт чувств ко мне, но, девочка, я тебя старше почти вдвое. Ты скоро всё забудешь, найдёшь достойного парня, или с этим, с Черкасским, у тебя всё получится. Это пройдёт, а я… Я не умею любить, Кира…

— Нет, не пройдёт! – она тогда впервые выпила вина, и у неё сорвало крышу настолько, что она с трудом сдерживала рвущийся на волю огонь. – За столько лет ведь не прошло!

И она его поцеловала. Страстно, но неумело. И он ответил. Притянув к себе, он целовал Киру под дождём, постепенно превращающимся в ливень… А потом он её отпустил. И наговорил много гадостей, про то, что она избалованная взбалмошная девчонка, привыкшая получать то, что ей хочется по первому требованию, и про то, что он вынужден из-за неё прекратить общение с её отцом… Он ушёл, а она долго стояла под дождём, рыдая и не понимая, как ей сейчас жить.

Она справилась. Почти. Она почти убедила себя, что Антон хорошая партия, но почему-то тянула со свадьбой, а когда Ваня ворвался в класс, чтобы утащить оттуда Диму, Кира поняла, что все её попытки построить нормальную жизнь за одну секунду вылетели в трубу, стоило ей только снова его увидеть. Кольцо Антону она вернула в тот же день, а ещё через несколько лет пришла в СБ, ещё не зная, что им придётся работать бок о бок.

Тряхнув головой, Третьякова отвернулась от окна, прошептав:

— Я мазохистка. Надо ему плётку предложить, может, тогда он смягчится.

Сильно хотелось плакать, но Кира сдержалась.

Подняв руку, она уже хотела погасить светляка, но тут на кухню вошёл Ваня, разговаривая по телефону.

— Гаврилов, докладывай. Вы уверены, что всё чисто? Тот дом, где Ванду держали, осматривали? Сразу же, как только приехали? Хорошо. На связи, – отключившись, он поднял на неё взгляд. – Да ты издеваешься надо мной. Что на тебе надето?

— То, что нашла здесь, ты же не дал мне собраться, – прошипела Кира, внезапно поняв, что всё, с неё хватит. – Но могу снять, если ты так хочешь, – и она демонстративно потянула за пояс халатика, распахивая его, оставаясь в шёлковой короткой пижаме. – Нравится?

— Я не буду просить прощения. В конце концов, приказ был передан в ваш отдел. Я не виноват, что ты с ним вовремя не ознакомилась, – Рокотов подошёл к окну и опёрся бёдрами на подоконник.

— О, ты никогда не просишь прощения, Ванечка, – она выплюнула его имя ему в лицо и села за стол. – На самом деле – это ведь просто невыносимо для тебя, признать, что ты тоже чувствуешь какую-то странную симпатию к дочке своего бывшего сослуживца, правда? Проще Устюгова закошмарить, чтобы он как следует со мной занимался в индивидуальном порядке, чем признать: не нужно было так стремительно улепетывать на край света, не узнав хотя бы, а почему вышеупомянутая Третьякова так и не вышла замуж. Ведь то, что она испытывает к этому приятелю своего отца, уже давно должно было пройти, – плакать уже не хотелось. Она яростно смотрела на него и шипела как рассерженная кошка.