Книга 13-й демон Асмодея. Том 4, страница 57 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Каким образом? — Мазгамон нахмурился. Он не мог во второй раз покинуть вместилище. Ему и так повезло, что он сумел в Николая вселиться после того, как Алевтина Тихоновна вышвырнула его из своего тела. И каким бы придурком этот демон ни был, вот конкретно этот момент он прекрасно понимал.

— Таким, идиот, — я чувствовал, как начинают дрожать выпрямленные со сцепленными в замок пальцами руки. Но сгибать их было нельзя, это было очень важно. — Ты не оказываешь помощь, а занимаешься не пойми чем. У тебя значок горит, значит, этот Коленька уже принёс клятву. Мы, судя по всему, вместе учимся. Я, по-моему, фамилию Довлатов в казарме видел. А неоказание помощи в этих условиях может закончиться для Николая, и для тебя в том числе очень плачевно. Если ты, конечно, прямо сейчас не вернёшься в Ад пред очи Велиала. Не скажу, что светлые, но горячие — это точно.

— Ну давай магию применим, — Мазгамон засуетился и принялся ползать вокруг нас. Я же бросил взгляд на часы. Пять минут. Ещё минута, и можно будет говорить, что я сделал всё, что мог. — Денис, ну давай, — заканючил демон, и даже с первого раза назвал меня правильно.

— Здесь не работает целительская магия, кретин. Ты думаешь, если бы здесь были лекари, то тромболизис кто-то изобрёл бы? Башку включи. Мне не нравится проводить реанимацию! Но я именно это делал и делаю! — полминуты. Осталось полминуты. Чёрт!

— Что делать-то? — Мазгамон метнулся к голове нашего случайного пациента и, подражая моим действиям, принялся делать искусственное дыхание. И у него даже получалось. Правда, через раз, но чаще и не надо.

— Ну же, давай! — и я в отчаянье отпустил руки, а потом прикрыл левой рукой мечевидный отросток и резко ударил по грудине сжатым кулаком. Прекордиальный удар после первой минуты после остановки сердца наносить бесполезно. Но я уже не знал, что дальше делать. Поэтому, нанося удар, я добавил в него немного дара Дениса и чуть-чуть своей изменённой ауры.

И практически сразу ощутил под пальцами толчок. Выпрямившись, я посмотрел перед собой, а потом словно опомнился и схватил брошенный на землю фонендоскоп. Сердце билось. Медленно, словно неохотно, понемногу набирая ритм.

— Хватит, — я толкнул Мазгамона в плечо. — Прекрати. Ты молодец, — добавил я устало. — У нас получилось.

— А? Что? — он поднял голову и посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

— Нос ему отпусти, — посоветовал я. — А то он задохнётся, и наша работа пойдёт насмарку.

— А он живой? — Мазгамон опустил взгляд, и в этот самый момент мужик приоткрыл глаза. Этот кретин убрал руку с носа своего первого пациента и крикнул: — Ух ты!

Я же вытер со лба пот. Ко мне подошёл отец, положил руку на плечо и сжал, подбадривая.

— Вы меня слышите? — спросил я у незнакомца.

— Да, что произошло? — он перевёл взгляд на мой значок, который в этот момент ярко вспыхнул в последний раз и потух.

— Если коротко, то вы умерли, — я повесил фонендоскоп на шею и начал подниматься. — У вас была клиническая смерть. Мы с моим, хм, другом, вас вытащили. Всё на этом.

На перрон вбежали скоровики с носилками, а ко мне подошёл врач.

— Что тут у нас? — и он хмуро кивнул на мужика, которого уже укладывали на носилки.

— Асистолия, скорее всего, — я пожал плечами и показал фонендоскоп. — Вот с этим сложно было определиться.