Книга Прибытие, страница 40 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Да я как бы его и не трогаю, — пожав плечами, перестал смотреть на телегу и сосредоточился на дороге.

Но Сергей за время пути отоспался и в довольно приличный холл вошёл вполне бодро. Это была дикая смесь фешенебельного отеля и таверны опять-таки из фильмов, которые я смотрел когда-то. Обеденный зал не был выделен в ресторан, и посетитель попадал в него прямо от входа. Присутствовала и неизменная в таких случаях барная стойка, напротив которой стояла очень даже цивильная стойка ресепшена.

А между этими двумя мирами располагалась лестница, ведущая наверх к номерам.

От этого контраста я слегка поперхнулся, даже хромать перестал, хотя перед тем как войти внутрь несколько минут расхаживался по заднему двору. При этом я всем своим видом показывал, что просто не могу расстаться с Алмазом. В первую минуту вообще висел у него не шее, чтобы не упасть.

На ресепшене стоял довольно молодой мужчина, который быстро оформил нам номера. Дед подумал и заплатил сразу за неделю, взяв два номера: один маленький для меня, и двухместный для себя и Сергея. Меня он пожалел, предоставив личное пространство. Номера оплатил с едой, чтобы не остаться голодными, когда деньги закончатся.

А деньги скоро закончатся, потому что за свинские шипы и крылья нетопыря удалось выручить двадцать серебряных рублей. Из них два дед отдал сразу, купив с десятка два флаконов законсервированной свиной крови, чтобы голову Вюрта кормить. Хотя, по мне так толку от него уже не было никакого, проще было отдать Сергею, для его опытов с огнём. Но, дед решил, что вот так будет лучше. Не уточнил, правда, для кого.

Зато постановил, что голова Вюрта будет со мной обитать в моей комнате. Что, мол, на него самого и Сергея этот огрызок плохо влияет. Он в них самые темные инстинкты пробуждает. А я, вроде как, к нему более терпимо отношусь, потому что у меня не было того кошмарного опыта, какой был у них. По мне так, опыт был тогда взаимный. Мотивация, правда, разная, что есть, то есть. В плане мотивации я тоже не испытывал от Вюрта восторга. По мне так, его действительно лучше было бы попросту сжечь. Но, дед прав, я к голове всё-таки относился более спокойно, чем тот же Сергей, к примеру. И если мы всё ещё не хотим от него избавляться, то лучше котелок поставить ко мне.

В комнате я засунул котелок с головой в шкаф, накинул на него мешок и благополучно забыл. Надеюсь, дед вспомнит о том, что его желательно покормить. А то наша проблема разрешится сама по себе, естественным, так сказать, образом. Только вот два рубля будет жалко, которые мы за кровь отдали.

Семь рублей ушло на оплату комнат и еды. Итого у нас осталось одиннадцать рублей. Не густо, прямо скажем. Один рубль дед отдал Митяю, сказал, что нанимает его как мальчика на побегушках и проводника одновременно. По-моему, он переплатил, слишком уж рожа у Митяя довольная была.

Оставшуюся десятку дед разделил пополам: пять рублей отдал мне, пять забрал себе. Я долго разглядывал тяжелый кругляш. Он был чем-то похож на старые советские рубли. На одной стороны на монете был изображён герб Российской империи — здесь ничего не поменялось, всё тот же двуглавый орёл с короной и скипетром с державой. На второй стороне был изображён Кремль. Вот только он чем-то неуловимо отличался от привычной мне картинки. Присмотревшись, я понял, чем именно. На площади отсутствовал храм Василия Блаженного. На его месте тоже был расположен храм, и это было тоже нечто грандиозное — но совершенно другое. Наверное, именно сейчас, глядя на чужую Красную площадь, я понял, что мы не дома, и, скорее всего, никогда домой больше не вернёмся.