Книга Прибытие, страница 46 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Расслабься, — прошептал я, слегка наклонившись к ней. — Это всего лишь танец.

— Гретхен! — услышав голос, она вздрогнула и инстинктивно прижалась ко мне. — Что ты себе позволяешь?

— Клаус, я всего лишь хочу потанцевать, — она выпрямилась и развернулась, глядя с неприязнью на того самого блондина в замшевом пиджаке.

— Ты могла бы потанцевать с Петером или Арнольдом, ты же предпочла обниматься с каким-то деревенщиной у всех на глазах! — рявкнул Клаус. Разговаривал он исключительно с Гретой. Я в его глазах был примерно на уровне пола.

— Я бы могла потанцевать с Петером или Арнольдом, если бы ты не таскал их всюду с собой, — процедила девушка. — Или ты так боишься оставаться один? Боишься, что кто-нибудь тебе припомнит все твои художества?

Тут до меня дошло, что говорят они на немецком языке. Наверное, для того, чтобы их не поняли посторонние. Я же настолько привык к перепалкам с Вюртом, что даже сразу и не понял, что они разговаривают не на русском.

— Да ладно вам, нашли из-за чего ссориться. Это всего лишь танец. — Примирительно сказал я, стараясь защитить Грету от, судя по тому, что они очень похожи, от брата.

— А ты лучше заткнись, к тебе никто не обращался, как ты вообще смеешь рот открывать? — Клаус развернулся ко мне и тут же замер, потому что до него, похоже, тоже не сразу дошло, что говорим мы на языке его предков.

— Полегче, парень, — тихо проговорил я. — Ты меня не знаешь. Не знаешь, кто я, не знаешь, на что я способен. Поэтому не надо так резво наезжать. Можно и удивиться в итоге.

— Тебя никто не спрашивает, что мне делать, и как с тобой разговаривать, — заносчиво проговорил Клаус. — Я наследник барона Майснера, а ты никто.

— А разве мы сейчас находимся на землях барона Майснера? — я нахмурился. — Это там ты можешь творить, что пожелаешь. Немцы те ещё терпилы, и это всем давно известно. Но ты приехал на чужую территорию и пытаешься права качать. Тебе не кажется, что это слегка — не правильно, а, Клаус?

— Ты кто такой вообще? Из какой помойки вылез, или, точнее, из какой шахты? Ваших Охотников уже давно нет. И однажды мы, ближайшие соседи просто разделим эти земли, чтобы научить уже живущих здесь людей почтительности.

— Почтительности к кому? К тебе что ли? — Грета попыталась встать между нами, но я решительно отодвинул её в сторону. — Тебе не кажется, парень, что прийти сюда и в открытую угрожать хозяевам, за их спинами, это уже даже не наглость. Ладно, ты ни во что не ставишь меня и всех здесь присутствующих, но говорить так о людях, которые, на минуточку, твои гипотетические сюзерены, это просто ни в какие ворота не лезет.

— Это не твоё дело, тупая деревенщина, где и как я буду говорить об Охотников, которые уже столько лет носы из своего замка не кажут. Защита Гиблых земель полностью легла на наши плечи, и мы вправе требовать за это компенсацию, — всё-таки немецкий язык очень скуден на ругательства, все такие однообразные. Я даже поморщился. Или же это заносчивый щенок, которому, судя по виду едва двадцать лет исполнилось, не владеет языком в полной мере. Вот Вюрт очень даже здорово матерился.

— Знаешь, Клаус, — я перешёл на русский, потому что вокруг нас начала собираться толпа, и ребята, кажется, на этот раз были настроены весьма решительно. Нужно было, чтобы они понимали, о чём мы говорим. — Шёл бы ты отсюда. И приятелей своих с собой прихвати. Вам здесь очень не рады. А то, судя по оговоркам твоей сестры и моих друзей, ты так долго выпрашиваешь в табло и в карму, что никто даже не удивится, если такой с тобой однажды произойдёт.