Книга Остаться сильным, страница 28 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— А ты, значит, не негодяй? — Егор вопросительно приподнял бровь.

— Я? Ну конечно же нет. Я веселый, обаятельный парень, просто порой бываю не в духе, — он в ответ фыркнул и отошёл, встав неподалеку: ноги на ширине плеч, руки заложены за спину. Охранник хренов. И не понятно, то ли меня, как того негодяя охраняет, то ли Ушаковы решили лапу на мой прибор наложить. Хрен им. И всё потому, что Егор не показал, как пользоваться прибором. Ладно, сам разберусь.

Я решительно надел обруч на голову, а перед этим почти незаметно спрятал браслет в карман. Если не вспомнят, то у меня появится прекрасный трофей. Не с пустыми же руками уходить отсюда, в конце концов.

На всякий случай я использовал семейный дар, хотя Егор не владеет временем и пространством, но всё-таки сумел протестировать прибор на себе. Тихону всё же удалось обойти это условие источника и сделать прибор доступным для любого мага, владеющего хоть частичкой дара, потому что мне хватило лишь крошечной капли, чтобы прибор активировался, и я провалился в уже знакомую комнату в собственном разуме с каталогом воспоминаний. На этот раз всё случилось на редкость быстро, без выматывающих вращений и жуткой головной боли, которые приводили к дезориентации, когда я понять не мог некоторое время, где вообще очутился.

Выбрав нужное воспоминание, я активировал карточку и вот уже падаю на пол в комнате под истошные вопли лишенного возможности перемещаться Паразита.

Мои собственные метания, Назар Борисович с его лапочкой, моя растерянность, когда я понял, что не могу воспользоваться главным своим преимуществом — магией. А дальше мой стремительный проход до галереи. Почему-то мне тогда казалось, что я добираюсь до деда и защищающего его Паразита несколько часов не меньше. На самом же деле, прошло не больше семи минут. Когда я подошёл в воспоминаниях к галерее, то сосредоточился на полубезумной речи Павла, которую, кстати, ни император, ни Подоров не слышали. А потом всё завертелось: упал раненный Паразит, ворвались гвардейцы с императором, а также хорошо видный с моего ракурса момент, как у Павла дернулась рука с кинжалом. Вот сейчас я отчетливо увидел по тому, как напряглись его мышцы, готовые молниеносно взметнуть руку с кинжалом к горлу деда, у которого и так вовсю хлестала кровь. Я опередил его на пару секунд. Оставив трогательный момент прощания с котом, я вышел из воспоминаний. Вот про то, что император в какой-то момент перепутал меня с погибшим двадцать лет назад сыном, Совету знать точно не обязательно.

Я стянул обруч и потряс головой. Всё-таки кое-какие неприятные ощущения сохранились, но, скорее всего, избавить от них полностью не удастся. Но получилось всё-таки шикарно. Я посмотрел на экран, на котором застыла картинка: я бросаю обрез и протягиваю руки Подорову. Картинка становилась всё бледнее, пока полностью не исчезла с экрана.

В зале царило молчание. Кто-то из членов Совета задумчиво крутил ус, кто-то что-то яростно строчил в блокнот. А вот молодежь выглядела не очень. Даже Андрюша Водников, увидев словно воочию не простую драку, хоть и довольно жестокую, а самый настоящий бой, короткий и стремительный, в котором много крови, кишок, отрубленных конечностей, простреленных голов и полное пренебрежение к своей и чужой жизни, что было чётко видно в тот момент, когда я задушил поджигателя, чтобы не тратить на него драгоценный патрон. Для неокрепшей психики наследников это было, наверное, слишком. И чем вообще думали их папаши, когда тащили парней сюда, даже не подготовив к тому, что они могут увидеть? Ах, да, этот просмотр и для членов Совета стал полной неожиданностью, вот только я не вижу среди глав кланов ни одного потрясенного лица. Злые — да, это же такое попрание их прав, но сам бой, если кого-то из них впечатлил, то ненадолго, и с чисто технической точки зрения, не более.