Книга Остаться при своем, страница 52 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Кретин, — я покачал головой и обратился к Люсинде. — Как ты с ним живёшь?

— Трудности закаляют характер, а мне ещё сына воспитывать, — Люся поднялась и потёрла поясницу

— Тебе рожать когда? Может мы зря всё это затеяли? — Я с беспокойством посмотрел на неё.

— Через полтора месяца, не волнуйся, — она хихикнула. — В любом случае, честь принимать роды в самолёте, достанется моему мужу.

— Эм, — Егор чуть не подавился. — Ты уверена, что тебе можно летать? А то мы останемся.

— Успокойся, ни ты первый, ни ты последний, — и она вышла из столовой. Вот тут пришла моя очередь смеяться над Ушаковым, который сидел, задумчиво глядя в чашку с кофе.

И тут вошла моя кухарка с целой корзиной пирожков.

— Что это? — я кивнул на корзину.

— Я вам на дорожку собрала, — она улыбнулась.

— Зачем? — нам лететь-то часа два, зачем нам пироги? Я недоуменно посмотрел на неё, потом на пироги, но тут встал Егор и забрал корзину.

— Не слушай его, милая, он ничего не понимает. Ты не хочешь от него уйти? Я предложу тебе гораздо лучшие условия и полное понимание. — Этот гад улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. А ведь он её однажды пытался склеить, если я ничего не путаю. Но это было до Люси и из разряда «нечем заняться».

— Ушаков, я тебя предупреждал. Будешь пытаться сманить мой персонал, я тебе испорчу портрет, а теперь пошли уже, если опоздаем, то конкретно ты пойдешь пешком.

Мы успели, но в последний момент. Пилот уже нервничал. Получить коридор на другое время было довольно проблематично.

Так что, как только мы загрузились, ещё даже трап не убрали, а уже взревели двигатели.

Мне стало нехорошо, как только самолёт оторвался от взлетной полосы.

— Шампанское, — я посмотрел на стоящую передо мной улыбающуюся девушку и ощутил острую потребность кого-нибудь убить.

— Костя, ты чего? Тебе плохо? — раздался встревоженный голос Люси. — Ты весь бледный.

— Самолёты могут упасть, — процедил я. — Не мешай мне упиваться этой мыслью.

— Ты боишься летать? — в голосе Ушакова прозвучало такое удивление, что я даже приоткрыл один глаз и посмотрел на него.

— Я что не могу чего-то бояться? — и тут самолёт попал в воздушную яму. — Господи, боже мой, — произнёс я вслух и нервно засмеялся.

— Может, тебе правда чего-нибудь выпить? — Анна, сидящая рядом со мной нашла мою руку и сжала.

— Не стоит. Это плохой вариант, — я снова закрыл глаза. — Просто, не трогайте меня, я скоро привыкну и начну более адекватно реагировать.

Мне даже удалось задремать. Когда я проснулся, точнее вынырнул из полудремы, то сразу же почувствовал запах тех самых пирожков, которые в корзине притащил на борт Ушаков. Тащил он корзину, чуть ли не прижимая к груди, забывая при этом, жене руку вовремя подать.

Самолёт летел в этот момент ровно и я сумел выпрямиться в своем кресле.

— Чем вы там занимаетесь? — спросил я вслух у спины жены, которая сидела рядом с Ушаковыми.

— Что? — Анна обернулась, и я увидел, что она с удовольствием жуёт пирог, половинка которого у нее была зажата в руке.

— Гады, — вынес я вердикт, а гады дружно сглотнули и, пожелав мне страдать дальше, взяли по очередному пирожку.

— Это к вопросу о том, зачем в самолёте корзина с пирожками, — заявил Егор. — Помнится, однажды во время нашего с Устиновым обучения, мы летали на таежную базу. Но там и самолёт был не комфортный семейный, и такой корзины не было. — Он замолчал. — Это был грустный перелёт, потому что ни одной стюардессы нам тоже не выделили. Ай, — он потёр бок, куда вонзился кулачок его жены.